Я не знала, что именно хочу у него спросить и вообще хочу ли я что-то спрашивать. Так или иначе, я уже пронеслась полпути на своей машине по полупустой дороге. Я, как обычно, слушала музыку, на переднем сидении у меня лежал альбом, который я всегда носила с собой. Рисование превратилось в какое-то наваждение, поэтому, как только у меня выдавалась свободная минутка, чтобы начеркать что-нибудь на белых листах, я тут же принималась это делать. О том, насколько сильна была моя новая, точнее забытая старая, страсть легко можно было догадаться по тому огрызку, что осталась от моего карандаша и ластика.

Я не переставала думать, зачем я еду к Мистеру Старику и что ему скажу. Я чувствовала, что говорить слова благодарности еще слишком рано. Понимая, что я научилась лишь самому малому – жить. Но теперь я хотела еще и понять, как именно я должна это делать. Я чувствовала, что мне еще нужно найти то самое главное, о чем он постоянно говорил – путь или смысл жизни или и то, и другое. Это желание становилось сильней меня по мере того, как во мне крепла ненависть к тому, чем я занимаюсь. Те основополагающие движущие силы, о которых он сказал мне в прошлый раз, теперь толкали меня к нему.

* * *

За тот месяц, который я здесь не была, ничего не изменилось. Дверь по-прежнему была не заперта, у камина все также стояло большое кресло, а на столике рядом с ним уже были чайник и две чашки.

– Мистер Старик? – я спросила, едва переступив через порог.

– Я думал, ты приедешь раньше, – послышался его голос откуда-то сверху. Он спускался с лестницы все в том же домашнем свитере и очках. В руках у него была та же книга, которую он читал в прошлый раз, чему я очень удивилась.

– Да я и сама так думала, – я прошла в гостиную и, как обычно, села напротив кресла хозяина дома.

Мистер Старик не спеша спустился по скрипящим ступенькам и первое, что сделал, подошел к столику и налил нам чаю.

– Вы всегда знаете, когда я приеду? – меня удивило, что все словно было готово к моему приезду.

Он ответил через минуту, когда я почти забыла, о чем спрашивала:

– Вот уже семь лет я пью чай в одно и то же время. А ты каждый раз приезжаешь в пятницу в это самое время.

– Вы лукавите, – я усмехнулась. – Вы ведь не хотите сказать, что пьете каждый день из двух чашек?

– Вторая чашка заготовлена для нежданных гостей, таких, как ты, – ответил он так, словно не боялся меня обидеть. Он поставил чашку рядом со мной и, взяв в руки свою, уселся в кресло.

Я ждала, что он поинтересуется, почему я снова оказалась здесь, или просто спросит, как у меня дела. Но, судя по всему, диалог должна была начать я, поэтому мне ничего не оставалось, как задать нелепый вопрос:

– Вы разве не должны были дочитать эту книгу еще месяц назад?

Он посмотрел на книгу, а потом на меня, как бы взглядом спросив, с чего это я взяла.

– В последний раз, когда я приезжала, вам оставалось прочитать от силы листов десять, – пояснила я.

– Я читаю эту книгу уже семь лет, – по точке, которую он поставил в своей фразе, я поняла, что ответ на этот вопрос мне не получить. Тогда мне ничего не оставалось, как рассказать, чем я занималась все это время. Я старалась сделать так, чтобы мое повествование было предельно подробным, и Мистер Старик сам смог мне ответить, зачем я снова приехала к нему.

– Я вижу, тебе удалось найти движущую силу, отсутствие которой тебе мешало жить, – заключил он и тут же добавил. – Так зачем же ты снова приехала сюда?

Как я ни старалась, но избежать этого вопроса я не смогла. Он лучше меня знал, почему я снова сижу напротив него, но почему-то хотел услышать от меня то, чего я совсем не знала.

– Вы обещали мне, что я пойму, что есть движущая сила…

– А ты разве не поняла?

– Я знаю, что теперь она есть внутри меня, – я сделала паузу.

– Это твоя движущая сила, а не моя, – он усмехнулся. – Откуда мне знать, какая она?

– Но вы ведь знаете?! – мне казалось, он надо мной издевается.

– Конечно, знаю, – он посмотрел мне в глаза. – Не нужно быть мудрецом, чтобы понять это. Да и ты сама мне все рассказала.

– Когда?!

– Стоит внимательней относиться к смыслу слов, которые произносишь.

У меня было ощущение, что я вернулась в те годы, когда у меня принимал экзамен преподаватель по мировой экономике. Он также, как и Мистер Старик, любил задавать наводящие вопросы, как бы давая этим самым подсказки. Но, как и в те годы, никакие подсказки мне не могли мне помочь, когда я о чем-то просто не знала.