* * *

Вернувшись домой, я заварила себе фруктовый чай, села в кресло напротив дивана, вокруг которого в последние пять лет происходили все события моей жизни и взглянула на стены. Только сейчас я обратила внимание на то, что они являли собой. Выгоревшие серо-зеленые обои и несколько торчащих гвоздиков, напоминавших о жизни прежних хозяев – вот каков был прототип моей жизни. Квартира много могла бы рассказать о моем прошлом, будущем и настоящем, но ей было нечего рассказывать. На такие же гвоздики в своей жизни я могла бы повесить пару картин, на которых могли бы уместиться несколько миров. Но я никогда не путешествовала. И речь сейчас идет совсем не о тех поездках, в которые ты отправляешься, выключая все телефоны. Я имею в виду настоящее, захватывающее приключение. Это могло быть кругосветное путешествие, на которое я все никак не могла накопить. Или путешествие в дикую Африку, на которое я не могла набраться смелости. Или приключение на Тибете, которому я предпочитала лежание на теплом песке или того хуже на диване.

На гвоздик не могла я повесить и семейное фото, потому что сложно было найти кого-то, кто мог меня по-настоящему ценить, проводя остаток рабочего дня и выходные на кровати или в кресле, уткнувшись в монитор или телевизор, наблюдая за чужой жизнью со стороны.

Словом, эти стены должны были стать холстом, на котором мне стоило начать рисовать жизнь. Кажется, я поняла, о какой движущей силе говорил Мистер Старик. У меня было довольно много желаний. Поэтому я решила, что та сторона комнаты, на которую падают закатные лучи, будет моим черновиком, а сторона напротив станет полотном моей жизни. Я поставила кружку с чаем на журнальный столик и начала рыться в шкафу, где хранила различное барахло на всякий случай. Я не знала, что ищу, и что мне понадобится. Я даже не знала, что именно я хочу сделать, но нашла для этого клей, ножницы, цветную бумагу и маркеры. Собрав в квартире глянцевые журналы, я начала просматривать один за другим, подбирая картинки, которые теперь были призваны стать олицетворением движущей силы, которая спустя год должна была превратиться в фото на противоположной стороне. Да именно год – такой срок я ставила своим целям. Не слишком пессимистично, но вполне преисполнено оптимизма, учитывая какие картинки оказались тогда на моей стене. Согласна, идея с коллажем из собственных желаний была не самой оригинальной идеей. Но все же, получив подсказку Мистера Старика, я тут же принялась за поиски источников вдохновения к жизни. Такими источниками я сделала свои желания. Верней сказать, с того времени я исключила из своего словарного запаса слово желание. У меня были лишь цели. Да именно цели стали движущей силой.

– А строил из себя мудреца, – подумала я про Мистера Старика. Тогда я считала, что истина, которую он не захотел мне раскрывать, дав мне неделю на то, чтобы я нашла ответ, и не мудрость вовсе. Это то, о чем знают все, и звучит она примерно так: «Ставь цель и иди к ней». Эта мысль пришла мне в голову в первый раз не в этот понедельник. Она посещала меня и раньше. И проблема была не в том, чтобы найти мечту, поставить цель и определить способы ее достижения. У меня всегда была мечта, всегда разная, но была. И я всегда стремилась к ее претворению и даже знала, как я могу добиться того, что страстно желаю. Но никогда раньше я не ощущала ее материальности. Чтобы начать творить, нужно это олицетворить.

Я принялась вырезать картинки. Искромсав около четырех журналов я, наконец, приступила к самой интересной части – к наклеиванию. Причем я подошла к этому делу со всей ответственностью. Я четко продумывала, что и где разместить. Ведь я готовила презентацию своей собственной жизни. Презентацию, инвестором которой должна была стать я сама. Выражаясь языком экономическим, я должна была увидеть инвестиционную привлекательность проекта своей жизни, чтобы потом вкладывать средства в неконвертируемой в доллары или евро валюте – миллионы атомов своей энергии. Я словно должна была начать строительство нового жилого комплекса на развалинах старого по своим собственным чертежам.

Было около трех часов вечера, когда я, наконец, разрисовала пока мнимыми красками ярких журнальных картинок свою псевдожизнь.

– Теперь главное не застрять тут, – подумала я вслух. Я знала, что потенциальный мир может так и остаться потенциальным, а проект жизни всего лишь мечтой архитектора, которым я себя возомнила.

Посмотрев на себя со стороны, я бы и сама про себя не подумала, что меня увлекало так много. Да мне и самой показалось, что чего-то было лишку, но вспомнив все, чем я когда-то загоралась, я поняла, что на этой стене были именно мои желания, а не желания, которыми было бы похвально обладать. Я не упустила ни одной мелочи, и именно с мелочей решила начать, потому что они требовали меньше всего сил. Не то чтобы я была лентяйка, хотя я, конечно же, была ей, но приняться за воспитание того, чем уже изрядно была избалована моя сила воли, я решила издалека. И как бы смешно это не звучало, но в своем черновике я отметила «кучерявый пинчер» – торт, который требовал не так много силы воли, как прыжок с парашютом, но все же требовал усилий. Испечь шесть коржей вручную, подготовить шоколадный крем и соорудить из этого нечто похожее на кулинарный шедевр после девятичасового графика работы, обладая минимумом выдержки и терпения было уже само по себе подвигом. Поэтому первое испытание, которое я решила пройти уже завтра, стало приготовление этого торта.

* * *

Прошло уже три дня. Я так и не приготовила торт, не начала бегать, изучать испанский. А книга по хиромантии так и не поменяла свое местоположение с момента, как я положила ее на книжную полку полгода назад.

Как и раньше, я вставала на тридцать минут поздней, чем было положено. А на работе все также вяло писала ежедневные отчеты. Каждый день я обещала себе, что завтра на стене реальности, наконец, появится первая фотография, но сама продолжала жить в настоящем без будущего.

Я с завистью продолжала читать истории людей, которые добивались успеха лишь благодаря своему упорству и труду, но их примеры меня совсем не вдохновляли. Я просматривала страницы своих сокурсников и оценивала успехи, которых они успели достигнуть с момента, как мы окончили университет. У многих из них в настоящее превратилось будущее, о котором они мечтали пять лет назад.

У меня не оставалось выбора. Я уже не была уверена, что движущая сила существует. Но чтобы убедиться в обратном, мне нужно было снова встретиться с Мистером Стариком. Я с вечера приготовила сумку, в которую положила теплые вещи, чтобы сразу после работы отправиться в дорогу. Оставив ее у выхода, чтобы не забыть утром, я в очередной раз подошла к стене и, сложив руки, взглянула на свое фото, которое поместила по центру.

– Если бы это был проект инвестиционный, он бы не окупился, ни через пять, ни через десять и даже двадцать лет, – подумала я про себя и выключила свет в комнате.

* * *

Я постучала несколько раз в дверь в ожидании, когда мне ее отопрут. Постояв на крыльце минуты три, прислушиваясь к звукам внутри дома, я взялась за ручку и повернула засов, совершенно не рассчитывая на то, что дверь отвориться. Но к моему удивлению, заперто не было. Я сделала шаг вперед и окликнула Мистера Старика. В ответ я услышала лишь скрипящее поскуливание паркета, на который я ступила носочком, боясь напугать хозяина, которого, наверняка, и дома-то не было. Я решила зайти на минутку, поэтому не стала закрывать за собой дверь. Пройдя в гостиную, я почувствовала в ней необычайное тепло и сразу же обратила свой взор на камин. Мне показалось, что в нем горел вечный огонь. У камина, как обычно, спиной ко мне стояло большое кресло. Я решила, что смогу найти хозяина в саду или на веранде, поэтому отправилась прямиком во двор, как вдруг неожиданно услышала приглушенный мужской голос.