— Картер, ты больной, — она закатила глаза. — Ладно… А диск? Откуда?

— Неважно.

— Почему ты думаешь, что это последняя копия?

— Я не думаю, детка, я знаю. Определенные люди делают определенное дело, и делают его на все сто процентов. Или не делают вообще. Просто поверь.

Мы снова играли в гляделки. Огонек в ее глазах постепенно затухал, уступая место полной растерянности. Кэсси схватила со стола диск, переломила его пополам, уронила голову на руки, пробормотав вроде:

— Значит, придет…

— Эй, — я пересадил ее к себе на колени, крепко обнял. — Он не посмеет. Я с тобой, малыш. Не надо бояться.

Я почувствовал, что моя рубашка намокла. Кэсси тихо плакала. Она не рыдала, не всхлипывала. Просто не могла остановить слезы. Мне это не понравилось. Не то чтобы я получал удовольствие от ее истерик, но это было хотя бы объяснимо.

Она всегда одинаково выплескивала эмоции, когда они раздирали ее душу. А это… Может, следствие психотерапии? Нет, определенно что-то не то.

Мы просидели так с полчаса. Я гладил ее волосы, целовал мокрые щеки, пытаясь заглянуть в заплаканные глаза. Но она все время опускала взгляд. И это мне не нравилось еще больше. Наконец, Кэсси встала, полезла в шкафчик, достала аптечку. Я проводил глазами две таблетки успокоительного, которые покупал для нее еще мой отец.

— Может, не стоит? — аккуратно предположил я, но она уже запивала их водой.

— Мне нужно, — проговорила Кэсси, все еще пряча глаза. — Я поеду завтра к Кармен.

— Я отвезу тебя.

— Нет. Сама. Мне нужно… привыкать… отвыкать. Я пойду спать.

Она даже не дождалась моего ответа. Я остался сидеть на кухне один, чувствуя, что между нами пролегла пропасть.

Следующие две недели я тихо сходил с ума. Кэсси была такой подавленной.

Она стала выходить из дома. Одна. Наотрез отказалась от охраны, уверяя, что ребята не могут вечно стоять часовыми у ее порога. Она несколько раз покидала комнату, чтобы ответить на звонок, когда я был рядом. Мне это не нравилось. Ни черта. Ни разу. А еще… Она занималась со мной любовью так… отчаянно, так пылко. Без выкрутасов. Без игр. Просто каждое ее движение, объятье, поцелуй отдавали горечью. Она прощалась со мной. Я знал это почти наверняка.

Я пытался заставить себя начать разговор, но не решался. Я просто не знал, как начать.

Кэсси, ты же не собираешься от меня уехать?

Эй, я слышал, ты сказала ео сне, что любишь меня! Это хорошо, потому что я — тоже.

Бред.

Она должна сказать сама. В сознании. Мне в глаза. А еще — я должен. А я трус.

Я паршивый трус. Я боюсь, что все уже не так, как раньше. Что, если она любила меня только во сне?

Хватит, Картер. Будь мужиком. Сделай это. Сегодня! Мы познакомились сегодня.

Год назад. Год назад я врезал дверью по самой очаровательной попке в мире.

Мы встретились по воле случая. Только мы сами можем решать, быть ли нам вместе. Быть!

Пребывая в томительном волнении, я дернул дверную ручку. Чтоб меня! Все слова, что я готовил, все чувства, что так старательно культивировал, все надежды, что лелеял, можно было смело смывать в унитаз. Гостиная была заставлена коробками. Кэсси собирала вещи.

Кэсси

— Да, миссис Колинз. Да, я согласна. Уже ищу квартиру. Через две недели смогу приступить.

Я выслушала вежливые ответы кадровика и повесила трубку, коротко попрощавшись. Вот и все. Я сделала это. Я сознательно решила оставить того, кого люблю больше жизни. Того, кто заботился обо мне. Того, кто мстил за меня.

Того, кто защищал в суде мои интересы. Того, кто каждую ночь заставлял меня передумать.

Я присела на диван, подтянула колени, уткнулась в них лбом. Липкий страх опять перемешался с болью и рвал мою душу на части. Я крепко зажмурилась, чтобы прогнать воспоминания.

Его взгляд. Кевин посмотрел на меня после оглашения вердикта мельком. Но клянусь, его выцветшие от наркоты глаза налились кровавым оттенком ярости, и… он подмигнул мне.

Я думала, что выкинет запись на ютуб. Или наскринит фотографий, разослав их всем, кому только можно. Или… я не знала, что, но вполне была готова ко всему.