Берри молчал, таращась белёсыми в красных прожилках глазами на Грега. И Сартос молчал - говорить больше не о чем было, да и желание начисто пропало.

– А знаешь, что во всём этом самое забавное?
– первым всё же старик заговорил.
– Ты станешь держать язык за зубами и слушать меня внимательнее, чем собственную мамочку.

– Буду, - отупело кивнул Грег и невесть зачем повторил: - Конечно, буду.

[1] Хук - термин традиционного бокса, удар.

[2] Губа (здесь) - гауптвахта. Помещения для содержания арестованных военнослужащих.

11 глава

Мерно покачивающаяся луна висела за окном ёлочным шаром - подглядывала, наверное. Жидкий свет пролился на одеяло молочной лужей, а поверх неё лёг крест тени от оконной рамы. И было в этом кресте что-то откровенно жуткое, будто на самой Арьере его поставили.

Тиль приподнялась на локтях, хотела откинуть покрывало, задёрнуть шторы. Что-то чёрное, большое, от неожиданности показавшееся вовсе громадным, шевельнулось рядом с постелью.

– Спи, - негромко посоветовал Карт, - поздно уже.

Тильда кивнула, послушно легла, разглядывая кроватный полог. Тело казалось лёгким, почти невесомым и вроде бы звенело тихонько, только вот веки давили - не со сна, глаза будто опухли, а губы запеклись. Арьере и чувствовала себя, как после лихорадки, словно жар только что спал, отступил. Тогда бывает вот так же легко, хоть и не слишком комфортно.

Одно не понятно: как она в собственной спальне очутилась, да ещё ночью? Впрочем, этот вопрос в немедленном ответе точно не нуждался.

– Ты на меня выпала, - сообщил Крайт.

Наверное, опять мысли подслушал.

– Откуда выпала?
– без особого интереса спросила Тильда.

Всё, что случилось - сегодня, десять лет назад и ещё раньше - сейчас казалось совсем неважным и очень-очень далёким. Хотя это на самом деле было далеко от «теперь».

– Из самолёта, - ухмыльнулся Карт.

Кузен опять шевельнулся, кажется, спиной о кровать опёрся, а, может, и голову на одеяло положил - Тиль не видела, а поворачиваться не хотелось. Она подвинула руку, нашарила ладонью жёсткую и гладкую, как собачья шерсть, шевелюру Крайта, пропустила пряди над его лбом через пальцы и замерла, вслушиваясь в щекотку чужих волос на коже, в дыхание мужчины, в ночной дом, луну.

– Тебе же неудобно так сидеть, - сказала, когда, кажется, прошла вечность.

А, может, всего минут пять.

– Удобно, - не согласился Крайт.

И снова тишина, шорохи, поскрипывания и шепотки, которые были частью этой тишины и не имели никакого отношения к людям.

– Карт, - позвала Тиль, - а кто я?
– «Для тебя» договаривать не стала, слишком банально и пошло бы получилось, а сейчас и совсем лживо.

– В двух словах не скажешь, - тихонько хмыкнул Крайт.
– Честно, я пробовал. Ну, знаешь, готовился.

– А в трёх?

– И в трёх не скажешь. Трёх тоже слишком мало.

– Тогда просто расскажи.

– Рассказать?
– усмешки Карта Тиль тоже, понятное дело, не видела, но представляла её прекрасно.
– Сколько мне было, когда ты появилась? Лет шестнадцать? Но, в общем, собирался я Берри прикончить. Всерьёз так собирался, основательно. Нет, идеальное преступление не готовил. А вот невозмутимость перед зеркалом репетировал. Это, значит, чтоб на виселице достоинства не терять. Смешно?

– Очень, - заверила его Тильда.
– И что случилось?

– А сама не догадалась? Хочешь, расскажу, во что ты была одета, когда сюда приехала? Платьице такое зелёное в оборочках посветлее. Ещё передник, чепчик вроде шлема, только в кружавчиках, а на шее здоровенный бант. И это платьице тебе ужасно не нравилось, постоянно оборки дёргала.

– Тогда ты меня полюбил враз и до гробовой доски?
– предположила Арьере.

– Не-ет, - помотал головой Крайт - жёстко-мягкие волосы проехались под ладонью Тиль.
– Просто ты старалась держаться в стороне от всех, но постоянно за Берри оказывалась. Не жалась, а...
– Карт щёлкнул пальцами, видимо, пытаясь нужное слово подобрать, - словно отгораживалась им. Понимаешь? Тогда и сообразил: ну прихлопну я старика, так у тебя никого не останется. В общем, считай, не только его, но и мою жизнь спасла. Правда, это до меня уже позже дошло.

– А потом?

– А потом было много дури, щедро унавоженной романами, которые я тогда пачками глотал. Ну, знаешь же, герои, страдающие от непонимания, неразделённой любви, отсутствия смысла жизни и поноса.

– Карт!
– Тиль дёрнула его за волосы, старательно давя смешок - над такими шуточками в её почтенном возрасте смеяться уже просто неприлично.

– А ты хочешь узнать скабрезную историю, как подрощенный молокосос вожделел совсем уж юную деву?
– кузен вывернул шею, видимо, пытаясь лицо Тиль рассмотреть.