– Вы говорили про третий вариант, - хмуро заметил полковник, головы так и не поднимая.

– Ах, ну да! Вот спасибо, напомнили, а то ведь совсем из головы вон!
– обрадовался Юргес.
– Небо учит нас прощать чужие ошибки, а королева - быть бережливыми. Терять блестящего офицера, пилота, не побоюсь такого слова, первопроходца воздушного океана - это чистое расточительство. Потому вы можете написать прошение о переводе, скажем, в эскадрилью С, испытателем. Послужите короне, искупите, так сказать, ущерб, ей нанесённый. Годика через три вернётесь, да начнёте карьеру с того места, на котором притормозили. Заодно получите бесценный опыт.

– Эскадрилью С...
– невесть зачем повторил Карт.

– Понимаю, - закивал хорёк, - далековато, да и условия не курортные, совсем не курортные. Работёнка опасная, новые аппараты испытывать - это вам не куличики печь. Жёсткий режим секретности, опять же. Но ведь расклад-то совсем иной выходит. Да и о своей невесте подумайте, в конце концов. Ну, хорошо, упрётесь вы сейчас рогами, попытаетесь доказать свою невиновность, примите приговор, так сказать, с гордо поднятой головой. А ей каково придётся? Мало, измучается бедняжка, так ещё и останется соломенной вдовой. И кого? Предателя, расстрелянного шпиона! Или того хуже, мужика, угодившего на каторгу из-за чужой бабы! Ну?

– Расклад, значит?
– Крайт двумя пальцами растёр переносицу.
– Да, расклад.

– Чего мне конвойным-то сказать?
– заботливо спросил Юргес.
– Они, наверное, измаялись под дверьми ждавши. Вызываем карету и в камеру едем? Или сначала на квартиру, вещички собрать, а потом прямиком на кораблик?

– Пиши прошение о переводе, парень, - посоветовал полковник, пододвигая Карту лист бумаги и чернильницу.

На лейтенанта Дед по-прежнему не смотрел.

– И письмишко невесте своей черканите, - встрял особист, - я передам, не сомневайтесь. Нелюди мы, что ли? Всё понимаем, к нам по-хорошему, так и мы навстречу идём.

– Не стоит, - слова выговаривались с трудом, не желали выдавливаться из горла. А вот рука, которой он к себе чистый пока лист подтянул, виделась слишком чётко, будто чужая.
– Не говорите ей ничего. Одних моих похорон с неё хватит.

***

Слушать лепетание лакея Грег не стал, просто отодвинул слугу в сторону и, забыв постучать, вломился в кабинет.

– Господин Крайт!
– начал с порога.
– Карта...

– Уже увезли?
– Берри отложил перо в сторону, устало растёр шею.
– Ну что ж, славно, славно.

– Вы... Так это...
– промычал парень, обалдело хлопая глазами.

– Удивительное случается, - хрипло и коротко рассмеялся Крайт.
– Спешите видеть! Только сегодня и только сейчас: мастер Сартос, потерявший дар речи. Сопляки, щенки! Думали, к вашим выкрутасам не готов? Да я на десять шагов просчитываю, а вы и на один не способны! Сядь! И мимо стула не промахнись, молокосос!

Предупреждение оказалось вполне своевременным - Грег на самом деле едва мимо сиденья не промахнулся, пришлось за подлокотники хвататься, чтоб на пол не сползти.

– Так на что мой любезный племянничек согласился?
– спокойно поинтересовался старик.

– Я не знаю. Нам не дали и словом перекинуться, Карта увели...

– Идиоты, - кажется, даже довольно усмехнулся Берри.
– В какой карете его увезли, в арестантской или обычной? Что вылупился? Окна у экипажа были?

– Д-да. Кажется. Нет, точно да.

– Нет, точно да, - передразнил Крайт, снова подцепил перо, прокрутил в узловатых пальцах, не замечая, что чернилами пачкается.
– Это хорошо, а то ситуация грозила стать слишком уж неприятной. Значит, не совсем голову отшибло. Может, и поумнеет со временем. Ты, когда твой дружок обратно явится, посоветуй гордость-то подальше засунуть, мы и помиримся, заживём дружно.

– А когда он вернётся?
– неуверенно, эдак по-детски спросил Грег.

– Откуда ж мне знать? Не скоро, думаю. Ну да всем нам это только на пользу пойдёт.

– Ну, знаете...
– заторможено покрутил головой Сартос.
– Я в ваши дела никогда не лез да помалкивал. Вы ж меня практически вырастили, дома-то реже бывал, чем тут и в поместье. Потому и считал: права не имею...

– Правильно считал, - кивнул старик.

– ...только это слишком! Не знаю и знать не хочу, что вы там задумали, но наверняка не хотите, чтобы Тиль узнала: это всё ваших рук дело!

– Сядь, говорю, - кажется, Берри даже зевнул, не разжимая челюстей.
– Никуда ты не пойдёшь.

– Интересно, как вы меня остановите?

– О небо!
– Крайт закатил глаза, брюзгливо губами причмокнул.
– До чего ж вы все одинаковые! Валяй, иди. А потом можешь сразу же к крошке Мими отправляться.

– Зачем?
– опешил Грег.

– Проститься, - улыбнулся старик, продемонстрировав сточенные изъеденные зубы.
– Не волнуйся, не думаю, что её папаша затеет суд - всё-таки огласка, потеря репутации, сплетни. Но и с тем, кто обесчестил его дочуру - может, даже против её воли обесчестил-то - церемониться не станет. Думаю, на карьере твоей будет поставлен очень жирный крест.
– Берри, прищурив один глаз, начертил в воздухе этот самый крест.
– Кстати, если в тебе правдолюбство взыграло, так расскажи Тиль, как ты её подружку по кустам валял. Наверное, девочка твою откровенность оценит.