– Можно!
– - снова подал голос Климович.

– Тогда почему парламентёров расстреляли?

– Потому, что власть подлая.

– И всё-таки, -- пробивал Левашов пока ещё не оглашённую свою мысль,-- какая тут скрытая пружина такой жестокости? Думайте, ребятки, думайте.

Поднялась Лена Криницкая. Единственная в классе со старомодной косой, в серой кофточке, закрывающей грудь. На его уроках активничала редко. Но если поднимала руку, было что послушать. Левашов припомнил: в школьном альманахе -- её небольшой рассказ.

– Климович правильно сказал: власть подлая. А я бы ещё добавила: и трусливая. Боялась своего народа. Боялась, что пример кронштадтцев мог всколыхнуть Петроград, да и другие регионы. Тогда этой власти конец. Вот и свирепствовала, чтоб другим было неповадно.

Левашов просиял. Именно такого ответа и добивался. Умница Лена! Так и сказал перед классом. И ещё почти три четверти урока потратил на "размышлизмы", то и дело запуская вопросы, в которых звучало: "почему?.."

В заключение похвалил всех выступивших:

– Я доволен вами, ребята. Убедился: вы -- мыслители, а не зубрёжники.

"Мыслители" довольно улыбались.

– А теперь хотелось бы послушать Нину Фроленкову. Она у нас скромница...

В классе смешок: это Нинка-то скромница? Девица бойкая, острая на язык. А вот на уроках активности не проявляла. Видно, её мысли в школе частенько были заняты чем-то другим.

Нехотя поднялась. Плавным движением убрала локон со лба. Стрельнула по Левашову кокетливым взглядом и застыла этакой изящной статуэткой. "Такую хоть сейчас на подиум, -- подумал он усмешливо.
– - Уж там бы проявила себя во всём блеске".

– ... Что ты думаешь о причинах неудачи этого восстания? Имелись ли у него шансы на успех?

После тягостной паузы Фроленкова кое-что выдавила из своей пока ещё слабо загруженной памяти, но на прямой вопрос так и не ответила.

Левашов, скрестив руки на классном журнале, задумчиво:

– Нина, мне нужна твоя помощь.

Её подкрашенные брови вздрогнули.

– Вам моя помощь? В чём, Илья Алексеевич?

– Стань по моему предмету отличницей. Поднимешь средний балл успеваемости, а меня, глядишь, и на педсовете похвалят.

Класс хохотнул. Нинка, обалдев, подвигала ресницами, но всё-таки нашлась:

– Ну, разве только ради вас.

Снова хохот. Когда смешливая волна спала, он уже серьёзно:

– У тебя компьютер есть?

– Есть, Илья Алексеевич. Но при чём тут компьютер?

– А при том, что он по данной теме может сослужить тебе добрую службу. Войди в Интернет, набери "Кронштадтское восстание" и нажми клавишу. Выскочит то, что надо.

– Но ведь есть учебник...

– Учебника для отличной оценки мало. Во всяком случае у меня. Да и не всё там, скажу откровенно, соответствует истине. Немало есть такого, что усердно подогнано под те или иные идеологические установки. А История -- особа привередливая. Домыслов не терпит: ей подавай только то, что было на самом деле.

Класс замер. Критикует учебник! Такого в школе не слыхали.

– ... На эту тему мы ещё поговорим. Так вот, Нина, сопоставь информацию, которая тебе откроется, отбери то, что по твоему мнению, заслуживает доверия. Кое-что выпиши. И непременно подумай над фактами. На следующем занятии побеседуем.

Забегая немного вперёд, можно отметить: за неделю мыслителем Фроленкова не стала, но уже сыпала фактами, сдабривая их вполне логической солью: "Таким образом", "стало быть", "отсюда вывод..."

А в конце того занятия, Левашов, закрыв журнал, раздумчиво сделал несколько шагов.

– ...Только что мы перевернули трагическую и вместе с тем героическую страницу нашей истории. В советские годы кронштадтское восстание называли не иначе как контрреволюционным мятежом. Да и сейчас в школьном учебнике верной оценки этому событию нет. А я думаю так... Кронштадтцы поднялись против зла, не очень просчитав, какие у них шансы на победу. Однако поднялись решительно -- не ужились с рабским смирением. Достойны ли светлой памяти эти люди?

– Достойны!
– - в едином порыве отозвался класс.

– Тогда почтим их память минутой молчания.

Все встали.

...
– И в заключение прочитаю отрывок из "Песни о соколе" Алексея Максимовича Горького. По-моему, это перекликается с тем, о чём мы только что говорили.

О, смелый сокол, в бою с врагами истёк ты кровью. Но будет время -- и капли крови твоей горячей, как искры вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!