Бен наклоняется, коротко касается моих губ и уже выпрямляется, но я обнимаю его за шею, притягиваю к себе и целую снова и снова, желая только одного: задержаться, продлить хотя бы это мгновение. Его рука обнимает меня крепче и крепче, и я закрываю глаза и льну к нему. Почему все так трудно? Почему нельзя оставить все как есть?

Он опускает руку.

— Уходи, Кайла. Уходи.

Я качаю головой. Его нужно остановить. Убедить.

— Подожди. Пожалуйста. Хотя бы поговори с Эйденом. Может, расскажет, как они это делали.

— Нет, Кайла, все это мы уже проходили.

Думай. Надо показать, насколько это глупо, убедить, что план может не сработать.

— Скажи мне, что именно ты намерен сделать.

Бен кивает на новый режущий станок, который, как считается, режет любой металл.

Я качаю головой.

— Нет. Не сработает. Крепче алмаза нет ничего.

Он задумчиво склоняет голову. Переходит к другому верстаку и берет старенькую одноручную шлифов альную машину.

— Есть и такой. Здесь диск с алмазным напылением.

— Ничего не выйдет. Ты просто не сможешь резать «Лево», держа инструмент одной рукой. Особенно когда почувствуешь боль.

Бен находит винтовой зажим.

— Вот так должно получиться. Сейчас закреплю его на верстаке. Пожалуйста, Кайла, уходи.

— Я останусь. И ты мне не запретишь, — говорю я, потому что не нахожу других слов, тех, которые открыли бы ему глаза, заставили отказаться от безумного плана. Снова смотрю на него, вижу его глаза и умолкаю. Бесполезно. Что бы я ни сказала, все неважно. Бен уже принял решение.

Опускаю голову и вдруг застываю от шока: мне придется ему помочь. Придется. Дело нужно сделать быстро. Бен начнет и не сможет закончить, а значит, умрет от ужасной боли. Если я не могу остановить его, то должна помочь.

Поднимаю голову, вытираю слезы. Приказываю себе успокоиться, хотя внутри все кричит: НЕТ, НЕТ, НЕТ...

— Я это сделаю. Я разрежу твой «Лево».

— Нет. Так не пойдет, Кайла. Уходи.

— Слушай. Я знаю, как этим пользоваться. — Я поднимаю шлифовальную машину. Держать ее удобно. Конечно, ручным инструментом работать труднее, чем той, стационарной, машиной, которая была в моем сне, но принцип одинаковый. — Так будет намного безопаснее. В одиночку ты не справишься.

— Я не могу подвергать тебя такому испытанию. Нет, Кайла.

— Повторяю, я смогу. — Закрепляю зажим, вставляю какую-то железку, затягиваю, надеваю защитные очки и включаю машину. Звук тот же, что и во сне. Стискиваю зубы, сдерживая крик, и провожу ровную линию.

— Рука твердая. Впечатляет. Но...

— Никаких «но». Или я помогаю тебе, или не будет ничего. Я не позволю тебе сделать это самому. Не позволю умереть в одиночку.

Он смотрит мне в глаза и медленно качает головой.

— Разреши мне помочь тебе. Ты же понимаешь, так будет лучше.

— Это как-то неправильно.

— Тогда откажись! Не делай ничего! — Я предпринимаю последнюю попытку, но он качает головой, и мои слова падают, как листья.

— Да, пожалуй, что лучше, — нехотя признает Бен. — Но ты уверена, что справишься? Уверена, что хочешь?

— Да.

— Ладно, — говорит он после паузы и протягивает таблетку «пилюли счастья». — По крайней мере, возьми эту штуку.

— Нет.

— Нельзя, чтобы ты вырубилась на полпути. Наверно, он прав. Что, если уровень упадет и я не смогу удержать инструмент?

— Давай. — Я проглатываю таблетку и запиваю водой из стакана. Бен бросает в рот сразу несколько. — А не опасно так много сразу?

Он пожимает плечами.

— Лучше слишком много, чем слишком мало. Уже через несколько секунд на коже у него проступает пот, зрачки расширяются. Как у того мальчишки из моего сна.

Мой сон...

— Виски. У вас есть?

— Думаю, что да. А что?

— Помогает смягчить шок.

Прямо из гаража Бен проходит в дом и вскоре возвращается с бутылкой. Отпивает пару глотков, закашливается и морщится.

— Какая дрянь.

— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Еще не поздно все отменить.

— Я сделаю все один. Возвращайся домой, Кайла.

— Нет! Раз уж ты так решил, я помогу. Но слушай, Бен. Как только диск коснется «Лево», пути назад уже не будет. Чтобы остановить боль, придется идти до конца.

— Да. И что бы я ни говорил, продолжай.

— Будешь кричать, соседи могут услышать.

— Ты не услышишь ни звука.

— Ты кем себя считаешь, суперменом?

— Супер-Беном! — Он смеется и садится на стул рядом с верстаком, зажимает браслет. Лицо искажает гримаса боли. — Кайла, на случай, если что-то сорвется, я хочу, чтобы все выглядело так, будто я сделал это в одиночку. Что бы ни случилось, ты держишься в стороне. Пообещай. А если тебя застанут здесь, скажи, что все так и было. Пообещай!