М-даа… Интересная у дедушки логика.

– Ты за мной пришёл, посланник? – спросил дядюшка Матэ совершенно спокойно.

– Не знаю, - честно признался я. – Артефакт поиска даёт какие-то неопределённые сигналы. То ли вы, то ли Шер… Не знаю, может, он какой-то неисправный, хотя Кэп другое говорит…

– Покажи, - попросил мельник, и я протянул ему руку с перстнем, мысленно пожелав, чтобы тот стал видимым. Дядюшка Матэ, не прикасаясь к артефакту, зыркнул на него своим фирменным взглядом, и спокойно сказал:

– Всё в порядке. К тому же, птицы Равновесия ошибаются очень редко. Можно сказать, никогда. А сейчас артефакт не подаёт никаких сигналов?

– Нет… - покачал головой я.

– Значит, ещё не время. Но думаю, что дело не во мне, а в Шере. Судя по тому, что он рассказал, ему с семьёй оставаться нельзя. Сомневаюсь, что дядюшка был не в курсе этой пакости, тем более что скоро племянник станет совершеннолетним, и денежки уплывут.

Я кивнул, соглашаясь. Старый мельник мне нравился всё больше и больше – какой-то обстоятельностью и спокойным отношением к жизни. И к Шеру он хорошо относился – лицо его всякий раз светлело, когда он смотрел на парнишку. В общем, всё хорошо, все довольны, одно непонятно – как быть дальше?

И тут артефакт снова сработал. Комната наполнилась оранжевым сиянием, которое стало сгущаться, светящимся ореолом окружая фигурку Шера. А потом от этого ореола протянулась тонкая ниточка к двери комнаты. Протянулась и растаяла.

«Ты это видел? – ворвался ко мне в бедную головушку вопль Кэпа. – Теперь ты понял, кто пойдёт с тобой? И куда идти?»

«Понял, - отозвался я. – А идти когда? Прямо сейчас?»

«Нет, - ответил Кэп. – Если нить поиска растаяла, значит, у тебя ещё есть время, чтобы остаться здесь…»

И мой вредный птиц перебрался с плеча мне на голову и вцепился когтями в волосы, которые я связал в хвост, чтобы не лезли в глаза. Блин, я так лысым останусь!

– Ты что-то видел? – раздался голос Шера. – Дядюшка, я почувствовал что-то… Что-то сильное…

Дядюшка Матэ не сказал ничего, но глянул он на меня… выжидающе. И я поспешил сказать:

– Да. Я видел. Со мной должен отправиться Шер. Но не сейчас, не сразу. Позже.

– Вот и хорошо, - согласился дядюшка Матэ, - вот и правильно. Мальчик никогда не будет здесь своим. Всегда найдутся охотники на его деньги, колдовской дар или симпатичную мордашку. Не знаю, найдётся ли тот, кто сможет разглядеть в мальчике его душу… так что всё правильно…

– А вы, дядюшка Матэ? – спросил я. – Вы не хотели бы отправиться с нами?

Как ни странно, но после этого вопроса никакой реакции от перстня не последовало. Ни тепла, ни холода я не ощутил. Видимо, присутствие рядом с нами дядюшки Матэ Равновесию было безразлично. Однако старик медлил с ответом, а потом, наконец, изрёк:

– Хотел бы. Только вот, мальчики, в отличие от вас, я к этому миру привязан крепко-накрепко. Я давно это знаю, даже удивился, когда ты сказал, что перстень и меня может иметь в виду. Но теперь всё стало на свои места. Ты здесь чужой… Да и Шер – тоже…

– Почему же? – с некоторой обидой спросил Шер. – Я учиться хотел… живописи… Даже мечтал уехать…

– Да-да, - кивнул дядюшка Матэ, - знаю… Только вот… Будешь живописцем – не скроешь свой дар от Нойотов. Служить ты им не будешь. Художник – птица вольная… А раз не будешь… Сам знаешь, что с тобой будет тогда.

Я вспомнил о том, что проделывают в этом мире с колдунами, и мне стало дурновато. Представить, что с Шером могут проделать подобное, было немыслимо. Но дядюшка Матэ продолжил:

– А раз Равновесие хочет, чтобы ты жил… Значит, ты важен для этого мира. Понимаешь, Нойоты медленно, но верно делают своё дело. Колдунов, даже слабеньких, становится всё меньше. А те, кому довелось уцелеть – скрывают свой дар, как могут. И самое плохое, что они не хотят иметь детей. Ведь всем известно, что колдовской дар передаётся по наследству. А обречь родное дитя на жизнь в страхе и вечные преследования… Мало кто решается на такое…

– Но почему дошло до такого? – удивился я. – Неужели колдуны никак не могли приостановить этот процесс?

– Видишь ли, Мирон, – вздохнул дядюшка Матэ, - когда-то людей с даром уважали. Они помогали людям. Лечили, заклинали погоду, заговаривали урожай от сорняков, а скотину от болезней… В общем, были полезны. Так было до тех пор, пока не появились те, кто верил в Единого Великого. Незаметно, исподволь, у них становилось всё больше последователей. И те, кто верил, презирали колдунов. Они говорили, что истинные чудеса творит только вера в Единого Великого… И чудеса случались, потому что среди последователей новой веры были и люди с даром… Но они свой дар отрицали и колдунов ненавидели.