Расекая воздух и тяжело дыша, на песок приземлился один Тутлон. Он был нечесан, зеленоват, прерывист, суетен, местами надменен, временами фосфоресцентен, отчаянно сух.

Стрекозиные крылья еще жужжали на посадочной скорости. Они специально росли из лохматой макушки Тутлона, чтобы не стеснять свободу движений.

Крылья, конечно, могли расти из любого другого его места, но так Тутлону обеспечивался взлет в вертикальном положении. Тутлон смотрел на Литу и Янбура и тихонько икал.

— Думаю, настало время мне удалиться. — задумчиво прожурчал Аллегорец и исчез навсегда.

— Помоги нам добраться до Каньона, о добрый Тутлон, — попросил Янбур.

— Так уж и быть, — буркнул Тутлон. — Хватайтесь за мои ноги!

В следующее мгновение Лита, вцепившись мертвой хваткой в лохматую лодыжку Тутлона, неслась высоко над землей, сжимая зубы и стараясь не выпустить на волю пульсирующее в горле сердце. Единственное, что ее как-то утешало — рядом, в таком же положении (и, вероятно, в таком же состоянии) невесело прижимался щекой к ноге Тутлона Янбур.

Пронеся их над пустыней, Тутлон начал кругами снижаться. Лита закрыла глаза.

— Отпусти ногу, ты уже на земле, — услышала она и спросила:

— Я что, упала?

— Мы на земле, — сказал ей голос Янбура. Лита открыла глаза и выпустила из объятий ногу Тутлона. Головорукий с облегчением вздохнул и улетел. Лита оглядывалась, постепенно веселея и оживая. Они были на самом дне Каньона.

Почти сразу после приземления Янбур вновь «включился» и стал знакомить Литу с историей Каньона. Про сам Каньон, в принципе, рассказывать было нечего. Каньон — всего лишь глубокий, широкий и холодный провал в пустыне.

А вот про сопутствующие элементы…

— Однажды, много лет назад, — вел речь Янбур, — какой-то смельчак по имени Вокищнеберг похвалился, что пройдет весь Каньон от начала до конца. Но так как никогда и никто не видел ни того, ни другого (то есть ни конца Каньона, ни его начала), Вокищнеберг вначале взялся пойти вдоль Каньона только в одну сторону, чтобы найти его начало. И лишь после этого он намеревался шагать в противоположном направлении, чтобы добраться и до его конца. Еще он хотел измерить протяженность Каньона в шагах, во вздохах, во вдохах и выдохах и в хрустах пальцев.

С тех пор как он ушел, никто, нигде и никогда его больше не встречал. Из этого мудрецы нашего королевства сделали вывод: Каньон невозможно измерить, он бесконечен и безначален. А Вокищнеберг стал героем сказок и баллад.

— Какой он был? — мечтательно спросила Лита.

— Кто? — переспросил Янбур, поворачивая голову. — Вокищнеберг? Высоким, худым, с красивыми серыми глазами и изящным розовым носом. Он ушел искать начало Каньона, завернувшись в половину теплого коричневого пледа. Вторую половину он оставил своему брату, на память.

Лите надоело сидеть на земле и она встала, отряхивась. Потом сложила руки на груди и посмотрела туда, где начинался лес.

— …Теперь он считается покровителем Каньона, но только когда его не видно, — продолжал Янбур, пытаясь тихонько от Литы (но она все равно заметила) просунуть руку под рубашку и почесать спину. — А встретить Вокищнеберга или даже увидеть его вдалеке, или просто подумать, что увидел — это примета скорого похолодания.

— Как, здесь бывает еще холоднее? — ужаснулась Лита. — На траве уже иней, и у меня пальцы на ногах задеревенели…

— Не бойся, — успокоил ее Янбур, — мы сейчас пойдем, и ходьбой согреемся.

И они действительно пошли, но не согрелись, потому что в лесу быстро идти не получалось. Лита не успевала за заметно ожившим Янбуром. Она громко дышала ртом, выпуская клубы пара, и наконец, споткнувшись о какой-то кривой пенек, не выдержала.

— Эй, Янбур! — крикнула она, остановившись и оперевшись рукой о дерево. — Ты ведь ранен… Или я что-то путаю?

Янбур резво обернулся и подошел к Лите. Он явно радовался жизни.

— Да, я ранен, — сказал он. — Но это пустяки. Я в Каньоне, и это на меня действует благотворно. Родные скалы…

— Покажи рану! — потребовала Лита. — По-моему, у тебя бред, жар, гангрена и еще что-нибудь. Не бывает, что человек прыгает по лесам, если час назад его проткнули мечом. Я же за тобой угнаться не могу!

— У меня ничего не болит, — оправдыващимся тоном говорил Янбур, мешая Лите задрать ему рубашку. — Всё в порядке, не надо…

— Нет, не всё в порядке. У тебя в животе дырка!