Шрифт:
— Фома, — окликнула Лита своего близнеца.
— А? — спросил он, маяча в полуисчезнувшем состоянии.
— А тебе кто? — спросила Лита.
— Брунэты! — загадочно сверкнув улыбкой, исчез Фома.
А в воздухе после него осталось маленькое, совсем ручное Северное Сияние.
Оно медленно растаяло, превратившись в запах яблочного джема.
3. В ГОСТЯХ
Туман в середине озера рассеялся, и Лита увидела, что там есть остров.
На острове стоял старинный замок. В лунном свете. Вот зачем ей надо было к озеру — навестить подругу, которая в этом замке обитала. Замок назывался Фи.
Илсе — так звали подругу.
Она была русалкой, когда-то. А сейчас — уже нет.
"Нужна лодка"- подумала Лита. И лодка появилась. Правила ею высокая костлявая женщина. Она отталкивалась от дна озера длинным черным шестом, и лодка рывками продвигалась вдоль берега. Женщина замирала на несколько секунд, перехватывала шест широкими сильными ладонями. Потом, склоняясь вперед, вновь уверенно втыкала его в гладь озера. Вода таинственно шелестела под днищем. "Ахакада, — поняла Лита, — куженф лонк щева льокрегаб. Уфро, кимилод порав, юек!".
Это действительно оказалась Ахакада. Ее пропитанное туманом платье цвета тумана источало запах тумана и больше напоминала туман, чем сам туман.
Ахакада подплыла поближе, чтобы Лита смогла ее получше разглядеть.
— Что ты понимаешь в неудачных выстрелах? — завела разговор Ахакада, сама же отвечая. — Ничего ты в этом не понимаешь! Садись, довезу тебя до острова.
По дороге через озеро у Литы чесалась левая ладонь (вдоль линии судьбы, которая у нее нигде не пересекалась с линией жизни) и очень хотелось спать. Она даже не отвечала на молчаливые расспросы Ахакады, орудующей шестом, и избегала попадать своим взглядом в ее лицо. Просто смотрела, как черная вода ускользает из-под борта лодки куда-то назад, где оставался уже непонятный и чуждый берег. Ахакада не мешала Лите — пусть смотрит. Ведь линия судьбы на ее ладони начала передвигаться, как будто хотела прикоснуться к линии жизни.
Лита удивилась тишине.
Она оглянулась на Ахакаду, но не было уже ни лодочницы с шестом, ни самой лодки, а Лита сидела на зеленом камне у самой воды. Она встала и увидела совсем близко простые деревянные ворота в стене. Замок Фи. Она была на острове…
— Фома! — негромко позвала Лита. Подождала немного. Никто не ответил. Ей стало вдруг одиноко и грустно.
— Вечно тебя нет, когда надо, — рассердилась Лита и подошла к воротам, осторожно переступая по острым береговым камням. Она хотела постучать, но дверь оказалась открытой. Она нерешительно заглянула внутрь, слушая, как скрипят петли и створка откатывается под нажимом ее легкой руки. Там было темно. Пахло свежезаваренным чаем, пылью и солью.
— Ну так ты входишь или как? — послышался откуда-то из темноты знакомый голос.
Она шагнула, и разглядела — в самой середине замковой залы стояло драное кресло, покрытое шалью с длинной бахромой. Перед креслом шумел на керосинке маленький, закопченный с одного боку чайник. В кресле сидел слегка небритый мужчина в джинсах, белой майке-безрукавке и тапочках на босу ногу. По левой руке у него бегала узкая серебристая ящерица. С густых спутанных волос капало белое вино — прямо на майку, и на ящерицу.
— Нету ее дома, — сказал сидящий в кресле, нервно глядя на Литу сквозь мокрые волосы, спадающие на лоб.
— Я подожду, — успокоила его Лита.
— Мне нужен кто-то, кому до меня нет дела, — проворчал он и добавил, не понижая голоса. — Ходят тут всякие…
Не успела Лита придумать достойный ответ, как он лягнул керосинку, опрокинув ее на пол вместе с чайником. Керосин разлился по паркету и неторопливо соединил свое текучее тело с пламенем. Вода из чайника с шипением возразила огню, крышка его долго катилась прочь, пока не ударилась в стену.
— В этом доме есть огнетушитель?! — завопила Лита, с ужасом глядя на горящий пол и краем глаза замечая, что в кресле уже никого нет.
В руках у Литы оказался тяжелый металлический цилиндр. От неожиданности она уронила его. В воздухе появился Фома — как ни странно, весь целиком, без всяких фокусов. Он управился с огнетушителем и профессионально загасил пламя.
Лита видела его худую спину и ничего не думала.
Потом в руках у Фомы оказалась бутылка с пивом вместо огнетушителя. И все сидели за столом, покрытым клеенкой — и Фома, и Илсе, которая уже не была русалкой, и ее друг — теперь поверх майки он надел прозрачную дождевую куртку из целлофана, с капюшоном. Фома хитро поглядывал под стол и хихикал.
— Не надо, Джим! — взвизгивала Илсе, подпрыгивая на стуле. Джим криво усмехался и тянул к вазе с печеньем — через весь стол — свою руку с налипшими на ней голубоватыми чешуйками.
…Лита спала в комнате для незваных гостей. Но нет, спать она не могла — утро уже готовилось согнать ночь с небосклона.
Лита лежала на похрустывающей от каждого движения постели и смотрела на Фому, который сидел на подоконнике (или парил над подоконником, Лита не могла точно решить).
— Что это там на стене? — спросила Лита, просто чтобы о чем-то спросить.