На улицах скорость пришлось снизить, и с нами снова поравнялись. Машины стукались бортами, нас мотало из стороны в сторону. Однажды прямо перед нами зажёгся красный свет, но Женька что есть силы просигналила, заставив шарахнуться пешеходов, уже ступивших на «зебру», и мы проскочили. Я командовала «вправо!», «влево!», стараясь выбирать улицы с минимумом перекрёстков и поуже. На одной из них выстроившиеся вдоль тротуара машины заняли одну полосу из трёх, и Женя взяла левее, а один из преследователей тут же втиснулся в свободный промежуток справа и снова попытался вытолкнуть нас на обочину. Это оказалось его роковой ошибкой - когда до припаркованных тачек оставалось всего ничего, Женя сама вдруг резко толкнула его вправо, заставив налететь одним колесом на капот ближайшей машины с низкой осадкой. Капот сработал как трамплин, нашего преследователя подкинуло, перевернуло колёсами вверх, и он, завершив впечатляющий полёт, тяжело плюхнулся на крышу, перегородив обе оставшиеся полосы. Второй преследователь затормозил, но остановиться не успел и таки врезался в перевернувшегося товарища, заставив его проскользить ещё немного вперёд.

Мы свернули, и место аварии скрылось за углом. Я перевела дух и посмотрела на Женю с уважением. Она сидела очень прямо, и только пальцы, сжимавшие руль, побелели. Мы пронеслись ещё несколько улиц, потом я осторожно сказала:

– Жень, притормози... Они всё равно уже отстали.

Не сразу, но она послушалась. Машина замедлила ход, свернула к тротуару и встала, аккуратно вписавшись между двумя другими автомобилями. Мотор заглох, и наступила тишина.

– Женя, - я положила ладонь на её руку, всё ещё стиснутую на руле.
– Всё закончилось. Мы от них удрали.

– Они... там...
– неестественно тонким голосом проговорила она.

– Что - там?

– Они остались живы, как ты думаешь?

– Понятия не имею. Тот, что не перевернулся, точно жив.

Она не то всхлипнула, не то засмеялась, разжала наконец пальцы и яростно потёрла лицо ладонями. Я осторожно обняла её за плечи:

– Всё хорошо, всё хорошо. Главное - мы обе живы и здоровы.

Её плечи вздрагивали, потом она помотала головой, выдохнула и отвернулась. Зачем-то распахнула дверь автомобиля и повернулась на сиденье, свесив ноги наружу.

– Дай мне минуту, - глухо попросила она.

Я убрала руку, откинулась на спинку своего кресла и прикрыла глаза. Мощный выплеск адреналина не мог пройти бесследно, меня и саму до сих пор потряхивало. И, кстати, об адреналине...

Распахнув дверцу со своей стороны, я вылезла наружу и обошла машину кругом, критически оглядывая её в свете фонарей. Да, мы не пострадали, но о кузове машины того же сказать было нельзя. Несколько весьма заметных царапин на боку, вмятина над задним бампером и разбитая задняя фара. Класс.

Как теперь объяснять это маме?

– Что?
– спросила из машины Женя.

– Да, вот, прикидываю, что врать предкам.

– А, ты об этом, - она слабо усмехнулась.
– Да, в том, чтобы жить одной, есть свои преимущества.

– Ладно, придумаю что-нибудь, - я вздохнула.
– Ну что, ты поведёшь, или я сяду?

– Куда поведу?

– К тебе, как договаривались. Или ты на улице ночевать собралась?

Она вздрогнула.

– А если нас там на дороге опять ждут?

– Едва ли. Снаряд в одну воронку дважды не попадает.

– А если ждут у дома? Если они знают, где я живу?

Я задумалась. Такое, в принципе, было возможно, секрета из существования у нас дачи мы никогда не делали.

– Я не смогу там - одна, ночью...

– Ладно, - согласилась я, - поищем тебе отель.

Глава 11

Папа в тот вечер вернулся поздно и очень раздражённый. На вопрос, что случилось, он лишь махнул рукой:

– Да на МКАДе какие-то чудаки на букву «м» устроили гонки с препятствиями. В результате - две аварии, пробка протянулась чуть не на полкольца...

– И не говори, - мама покачала головой.
– Ты бы видел, что с моей машиной сталось!

– А что с твоей машиной?

– Да Женька её брала, и как раз в тот момент там и очутилась. Завтра в сервис её отгоню.

– Что, авария?
– папа аж привстал.

– Нет, просто помяли немного, - ответила я.

– Знаешь, Евгения, я начинаю думать, что твоя мать права и что машину тебе покупать больше не стоит. Это уже вторая за три месяца! Тебя нельзя пускать за руль, ты просто ходячая, то есть ездящая катастрофа!

Я открыла рот и посмотрела на маму. Она действительно такое говорила?! Та со вздохом развела руками: мол, не обессудь, дочка, было дело.

– Но я же не виновата, что там очутилась! И предыдущую я не просила у меня угонять.

– Никто себе неприятностей не просит, а в больницах тем не менее лежат, а то и в гробах.

– Андрей!..
– сказала мама.

– Что - Андрей? Ты готова поручиться, что она сама себя не угробит?

– За шесть лет, что я за рулём, как-то не угробила!
– встряла я.