– Я не суеверная, мне просто неприятно, - заявила она, притащив на голубятню одеяла.
– Уж лучше буду всю ночь обонять птичье дерьмо, чем торчать в доме покойника.

– Любой дом бывал домом покойника, - мрачно ответил Коннор, однако же принесенное и для него одеяло оценил. Можно даже устроиться поудобнее, благо Черч постройку отгрохал знатную, почти чайный домик, только с птичьими клетками и поилкой с кормушкой.

– Только не заново построенный.

Хизер устроилась в углу голубятни, умостившись на одеялах и вытянув ноги. Ночь была на удивление тепла и хороша, хотя Бостон - не самое теплое место в мире. Однако плащ грел исправно и не пропускал сквозняк, за что женщина его весьма любила.

– Значит, он станет домом мертвеца в будущем. Тебе от этого легче будет?
– поинтересовался ассасин, садясь на одеяло напротив.

Вместо ответа Хизер стянула с ноги сапог и швырнулась его в Коннора, но индеец легко уклонился. Каблук с треском ударил в деревянную стенку, сидевшие в клетках птицы тотчас испуганно заголосили.

– Мерзавец. Вечно на все есть ответ, - проворчала Хизер и едва успела поймать рукой лениво брошенную назад обувь.

– Два года тренировок. Раньше не всегда успевал увернуться.

В молчании оба уставились в потолок. Проклятая птица все не летела.

– Уверен, что он тебя не надул?
– задала терзающий ее вопрос Рейвен.

– Трусы перед смертью не врут, - Коннор широко зевнул, - лучше выспись.

– Я настолько привыкла к качке, что на земле уже трудно заснуть, - пожаловалась Хизер.
– Что вы со мной сотворили, изверги?!

Коннор усмехнулся: знакомая проблема.

– Что будешь делать, когда я… исчезну?
– поинтересовался он.

– Что-что… - Хизер сморщила нос, - прежде всего посмотрю на того, кто окажется на твоем месте: если Вендиго - прирежу; если он будет хоть немного соображать, как ты - может, перевоспитаю. И помогу добить орден, - Рейвен грустно улыбнулась, - выбор невелик.

– Если будет возможность… - Коннор запнулся: слова давались с трудом, - я знаю, что это невозможно, но мало ли.

– Не трогать Хэйтема? Лишить его всего, оставив одного? Да ты действительно жестокий парень, - Хизер коротко хохотнула, но потом посерьезнела.
– Посмотрим, Радунхагейду. Я могу тебя понять. Постараюсь поберечь старика. Никто мне не мешает быть двойным агентом у него под боком. Убьем Ли - станем для магистра героями.

Коннор благодарно кивнул. Рейвен вновь уставилась в потолок. Что ей стоит обещать?.. Он исчезнет и не узнает, что произошло. В конце концов, зачем отнимать у него надежду, что где-то все же Хэйтем - его отец, жив и здоров, увидит внуков… Пусть верит, хотя возможен любой исход. Если вообще хоть что-то получится.

Негромкое курлыканье и хлопанье крыльев привлекли внимание Хизер.

– Коннор, еще один. Проверяй.

Ассасин осторожно встал, поймал уже пристроившуюся к кормушке птицу и снял с лапки послание.

– Есть. Можем хоть сейчас отправляться.
– Руки бережно сжимали ключ к возвращению.

– И как теперь? Просто возьмем на абордаж? А если он применит артефакты?
– озадачила Хизер.

– Просто: “Аквила” под флагом ассасинов, доберемся - пикнуть не успеет, - Коннор был уверен в своих словах. Что ж, оставалось положиться на него.

– Нет уж, сегодня я сплю, - сладко зевнув, женщина завернулась в одеяла и уже сонно пробормотала: - Никуда он уже от нас не денется…

– Хотелось бы в это верить.

Коннор последовал ее примеру. Сон не шел, в голове теснились мысли. Ну что могут значить какие-то часов восемь? Вряд ли это что-то изменит. Однако было неспокойно на душе. В конце концов, это же Хизер. Для нее и пять минут иногда целая вечность.

Едва дождавшись утра, Радунхагейду разбудил напарницу, невзирая на брыкания и суровые ругательства в свой адрес, практически доволок и сгрузил на корабль. Где-то там, в море, по ним сильно скучал Чарльз.

========== Головная боль ==========

Долго ли, коротко ли, но добралась “Аквила” до бассейна Карибского моря. Хизер дрыхла прямо на палубе, уютно угнездившись на многострадальной веревочной бухте. Идти спать в каюту Рейвен категорически отказалась. А зачем? Тепло, хорошо, мухи не кусают, а главное, воздух свежий. Но страховочным линем крепко была привязана за широкий пояс, ибо всякая фигня в пути произойти может. А что? Фигня по имени Коннор уже случилась, так что и лепрекон, сбежавший по радуге на корабль, вряд ли бы удивил женщину, даже при том условии, что выпивку она ненавидела всей своей широкой, доброй душой.

Кстати, о доброте души: команды капитана были тихи и осторожны, мимо адского зверя по фамилии Рейвен ходили на цыпочках. А все потому, что случилась ночью у нее мигрень.

Коннор первый понял, что к чему, потому как это он уже видел в своем мире, когда спустя два месяца после встречи с предтечей организм Хизер решил, что ша, все, нагулялась. Получи, детка, все прелести женской физиологии, то бишь дни сугубо критические, отвратительные. Быть тебе мамашей, ежели захочешь. А не хочешь - мучайся.