– Снова ты, - Коннор даже не сомневался, что еще раз увидит этого типа, - а Юнону где потерял?

– Она на тебя несколько обижена, ассасин, - Меркурий был до отвращения весел.
– И какой же урок ты извлек на этот раз, странник по мирам?

– Что топить вас надо, - честно ответил могавк то, что думал, - при первом же удобном случае.

– Ай, как невежливо. Не тот ответ. Может, тебя еще раз закинуть куда-нибудь? Например, в двадцать первый век?
– хмыкнул предтеча и тут же расхохотался, увидев одновременно и испуг, и ярость на лице ассасина.
– Нет-нет, парень, билетов больше нет. А если серьезно, то что же ты понял?
– Меркурий подался вперед, опираясь о полупрозрачные колени ладонями.

– Что кое-что должен исправить, - Коннор в темноте сел на предполагаемый пол и скрестил ноги. Создалось ощущение, что они с хитрым предтечей старые знакомые, решившие поболтать, - и что одно лишь решение может изменить будущее. Скажи мне, что стало с мирами, в которых я был?

– Они существуют, - развел руками Меркурий, будто пытался обнять Вселенную.
– Когда-нибудь человек дорастет до того, чтобы это понять и не сойти с ума. Вселенная многослойна, друг мой. В каждой есть что-то свое.

– И сколько тогда вас, предтеч?
– хмыкнул индеец.

– А вот в том и шутка. Это вы, люди, пока что осознать не в состоянии, а мы этим пользуемся, - Меркурий широко улыбался.

– То есть ваша власть безгранична. Вы, как те же тамплиеры, пытаетесь привести все к тому же Порядку, так ведь? И я всего лишь пешка в вашей игре?
– Радунхагейду криво усмехнулся, жалея, что не может свернуть шею глумливому собеседнику.

– Надо же, какая умная пешка, - предтеча наслаждался разговором.
– Ты мог бы быть одним из нас, но, к сожалению, запоздал с рождением. Верно, мы ведем все миры к моменту, который так давно ждем. И когда они совместятся… Впрочем, тебе это знать ни к чему, - смех раскатами разошелся по пустоте.
– Когда вернешься, сбереги крест, оставь его в поместье: вам не будут страшны болезни, умирать будете почтенными старцами, успев подготовить смену. Твой род не должен прерваться, Коннор. Запомни, что для этого была изменена история еще одного мира.

– Наверное, я должен сказать спасибо, - ассасин поднялся на ноги, - только вот не хочется.

– Ты уже сказал, - Меркурий вновь помахал рукой.
– Привет жене!

Вновь тьма охватила могавка, чтобы потом отступить до поры до времени.

В чувство привел твердый пол, который больно упирался в нос. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это как раз-таки, наоборот, нос уперся в пол и от этого уже начал болеть. Отжавшись на руках, Радунхагейду поднялся и осмотрелся: он был дома. Без сапог и черно-красного кителя, в обычной домашней рубашке. Проклятый крест лежал под ногами. Подняв его за цепочку двумя пальцами и с презрением осмотрев, Коннор водрузил его на прикроватную тумбочку.

– Хизер?
– негромко позвал он, но никто не откликнулся.

Осмотр комнаты показал, что жена тут больше не спит, а вот он - да: постель была разворошена, а из вещей Хизер остались только книги. С одной стороны, это успокаивало, с другой - Коннор начал нервничать. Все их оружие, ранее лежавшее на столе и висевшее на стенах, из комнаты исчезло.

Шлепая босыми ногами, ассасин сбежал по лестнице и еще раз окликнул жену: ни ответа ни привета. Его сапоги сиротливо стояли в одиночестве у входной двери. Живо вскочив в обувь, холодея сердцем и душой, Радунхагейду вышел на улицу и сбежал с крыльца. Все было, как и раньше, на своих местах; даже флаг, подаренный спасенной когда-то портнихой, болтался на флагштоке рядом с домом, как и положено.

– Хизер!
– рявкнул ассасин, и наконец из-за дома послышался ленивый голос:

– Ну что орешь, тут я. Что опять не слава богу, нечисть?
– из-за угла нога за ногу вышла злая Рейвен, увешанная оружием, будто новогодняя елка - игрушками, и злобно на него уставилась.
– Не выпустит тебя никто, угомонись уже.

Коннор медленно оперся плечом о стенку и заулыбался, как последний идиот: он был дома, жена - жива и здорова, зла и ядовита. Что еще нужно?

– А я мылся, - глупо ответил он, все еще кривя губы в широкой улыбке.
– Как ты?

– Нечисть, ты что, с лестницы свалился?
– Хизер с подозрением подошла ближе и осмотрела индейца с ног до головы.
– Да вроде цел. Никак что-то из моих настоек стырил?! Я же сказала: еще раз потянешься к бутылке - пальцы отстрелю! Если выживешь, конечно, после концентратов!

– Хиззи, это я, - Коннор старался успокоить бешеное сердцебиение, - я вернулся. Это я, не тот Вендиго.

– Радик?!
– задохнулась Рейвен, не веря своим ушам.
– Ну-ка, живо, чего я не могу нарисовать?!

– Велосипед, - другого ответа быть не могло.

– Радик!!!
– громыхнув оружием, Хизер едва не сшибла мужа с ног.
– Радик, ты?!
– она вцепилась в него, будто хотела переломать ребра.

– Я, - целуя в лоб и гладя ее по буйной голове, старался успокоить жену Коннор.
– Тише. Все хорошо, я дома. Сдурил тогда, прости…

– Да, за это ты еще расплатишься, скотина!
– Хизер трясло то ли от слез, то ли от счастья.
– Я в церковь, а там этот оборотень всех поубивал, понимаешь? Я со злости на него строительные леса уронила, прямо на голову, думала, все, убила тебя, а потом смотрю - нет, кажется, дурачком остался…