— Ты околдовала меня? — спросил он.

— Что? Нет! Почему ты так говоришь?

— Когда я нахожусь рядом с тобой, я не могу ни о чем думать, — произнес он мучительно. — Когда я увидел тебя, во мне возникло странное ощущение. Как будто мы прожили вместе несколько жизней.

Его слова шокировали меня. Может, потому что я чувствовала то же самое.

— Вчера вечером… я заснул, смотря на звезды, — тихо продолжал он. — И увидел во сне тебя. Видел боль в твоих глазах, когда ты наблюдала, как я тону в океане красного цвета. Я пытался что-то сказать, но каждый раз, когда я открывал рот, он наполнялся кровью. Я проснулся, чувствуя ее на своем языке.

Он посмотрел на мою руку и стал рассеянно выводить на моей коже своими пальцами крошечные круги. Ощущение его прикосновений, его близость ко мне немедленно вызвала мучительный, чувственный голод в моем сердце. Живая версия Кинга гипнотизировала, и мне хотелось большего. Больше прикосновений. Больше его тепла. Больше его запаха. Но я знала, что это того не стоит.

— Красный — это цвет боли, — сказала я. — Это твое проклятие, — я помнила, как с помощью своего дара увидела его цвета. Синий — цвет грусти и красный — цвет боли. Они были так смешаны, что превратились в темно-фиолетовый цвет. — То, что произошло с тобой — это трагедия.

— Как ты можешь бояться, но не презирать меня?

— Потому что твое проклятие — это еще не ты.

Только сейчас я поняла, что не могу в чем-то винить этого человека. Не могу его ненавидеть. И я не могла отрицать, что чувствовала связывающую нас глубокую эмоциональную связь.

Как, черт возьми, это могло произойти, я не знала, но и остановить это я тоже не могла.

Он напряженно всматривался в мои глаза, а затем наклонился и прижался своими губами к моим губам. Это не было похоже на поцелуй, который увлекает тебя за собой. Скорее это было похоже на испытание или проверку. Он проверял — действительно ли он чувствует то, что кажется таким невозможным.

Но это так.

Мои губы горели, я чувствовала, как это тепло спускается по моему горлу прямо к сердцу. У меня перехватило дыхание.

А потом Кинг отстранился и посмотрел на меня. Его голубые глаза ярко сияли.

— Прости меня, Миа. Прости за то, что причинил тебе боль.

Этого я не ожидала.

— Это был не ты. Вернее, это не твоя вина.

Кинг опустил голову.

— Возможно. Но тебе нужно было это услышать именно от меня. Я видел это в твоих глазах.

На мои глаза навернулись слезы, но я сдержала плач.

— Спасибо.

Кинг прокашлялся и внезапно встал с кровати.

— Я обдумал все, что ты мне сказала. Все мои решения приведут нас к гражданской войне и краху моего народа. Все, кроме одного.

— Что ты собираешься делать?

— Я уеду на несколько дней, но оставлю здесь своих людей, чтобы ты была в безопасности.

— Куда ты?

Он глубоко вздохнул.

— Каллиас сейчас на другой стороне острова решает спорные вопросы между фермерами. Я попытаюсь образумить его. Попытаюсь уговорить его забыть Хейн, но не думаю, что он меня послушает.

— Почему ты так думаешь? — спросила я, хотя не сомневалась, что именно так он и поступит.

— Мой брат дикий и неуправляемый, но я должен попробовать это сделать. Только тогда я смогу умереть с чистой совестью.

Умереть? С чистой совестью?

— Я не понимаю…

— Ты говорила, что он бросит мне вызов, чтобы занять трон.

Я кивнула.

— И он хочет быть с Хейн.

Я кивнула.

— Значит, чтобы изменить нашу судьбу, мне придется позволить ему выиграть.

Нет! Нет! Нет! Нихрена подобного!

Их бой это не боксерский спарринг. Это битва на смерть.

— Нихуя себе, ты не можешь этого сделать! — запротестовала я.

Он самодовольно ухмыльнулся, как и подобает королю.

— Я не знаю, что означает «нихуя себе», но я могу делать все, что пожелаю, на том простом основании, что я король.

Он повернулся и ушел, оставив меня в полном одиночестве.

Этот Кинг готов был пойти на что угодно, чтобы спасти людей, которых он любит. Даже если это означает его смерть.

Мое сердце рухнуло вниз, и я разрыдалась. Да, это он. Он был той самой хорошо скрытой частью силы и благородства внутри монстра, которого я знала. Из-за этого я чувствовала к нему какую-то глубинную страсть и необъяснимую верность. Поэтому я не могла позволить ему умереть.

И тогда я подумала, что реально попала. Возможно, я смогу сделать все правильно. Но какие у меня есть варианты.

Хейн! Она была моим единственным вариантом. Я могла либо заставить ее образумиться, либо убить ее. Что почти наверняка предполагает и мою смерть тоже, потому что, если семья Хейн и правда так влиятельна, они потребуют справедливости.