– Да что ты себе позволяешь! – взвизгнула Анюта, но Марго уже пришла в себя.

Как только музыка стихла, к ней вернулась ее уверенность и смелость. Краем глаза она заметила, что воспитательницы уже спешат к месту ЧП.

«Гулять так гулять», – решила она.

– Остынь! – Марго схватила со стола стакан с соком и плеснула им в Анюту. – Счет за ремонт телефона можешь отправить моей маме, она любит помогать убогим!

– Совсем охренела? – не веря в происходящее, Анюта пораженно осматривала свое испорченное платье.

Оранжевые струи, смешанные с тушью, весело стекали по ее лицу.

– Ах ты дрянь!

Подруга Анюты – Люда Юденич, крупная рыжая девица – толкнула Марго в грудь. Марго отмахнулась, но Люда схватила ее руку. Видимо, она применила какой-то болевой прием, потому что руку Марго свело так, что звезды из глаз посыпались. Воспользовавшись этим, Анюта залепила Марго пощечину.

– Девочки, успокойтесь! – попыталась вмешаться Нина.

Безрезультатно силясь высвободиться, Марго толкнула Юденич, девушки зацепили Нину, и та оказалась на полу. Свободной рукой Марго вцепилась обидчице в волосы, одновременно пытаясь пнуть ногой. Вся столовая завороженно следила за дракой.

Потасовку пресекла Кира. Первым делом она помогла Нине подняться и, убедившись, что с той все в порядке, пришла на помощь второй своей соседке. Одно быстрое движение – и Люда с криком разжала захват, освободив руку Марго. Неверно оценив ситуацию, Юденич попыталась ударить Киру, но Кира легко ушла от удара, а затем, все также без особых усилий, уложила соперницу на лопатки.

– Да вы что, все взбесились? – Анна на всякий случай отступила на другую сторону длинного восьмиместного стола. – Хуже, чем в каком-нибудь ПТУ!

Наверное, большего оскорбления для как раз в эту минуту прибывшего в сопровождении двух охранников директора Евгения Борисовича и придумать было нельзя. Его плотное лицо покрылось пятнами, а очки запотели от возмущения.

– Что тут происходит? – громыхнул он.

– Они облили меня соком и избили Люду! – отрапортовала Анюта.

– Девочки устроили драку, – подтвердила одна из воспитательниц.

– Драку? В моей школе? – видно было, что Евгений Борисович кипит от злости. – И вы надеетесь здесь остаться?

– Нам очень жаль, – вежливо, но спокойно ответила Нина.

Директор уставился на нее, как будто только теперь узнав, затем несколько раз молча открыл и закрыл рот.

– Морозова, Сергеева и Лаврина в мой кабинет, – выдавил он.

Первой в кабинет директора вызвали Киру. Видимо, ее вину Евгений Борисович считал наиболее тяжкой, а родителей – наименее опасными. Нина и Марго остались на диване в приемной под присмотром взволнованной секретарши Марии Карловны. То, что Евгений Борисович не посадил у себя в приемной длинноногую куклу, а оставил работавшую еще с его предшественником толковую Марью Карлну, Марго считала большим плюсом. Несмотря на свои идиотские идеи с «подкидышами», совсем безнадежным Евгений Борисович не был.

– Не волнуйся, я все улажу, – сказала Нина.

– Я и не волнуюсь, – пожала плечами Марго, – я за эту школу не держусь, это была мамина идея.

– Ясно, – кивнула Нина, – но тем не менее.

– Мне плевать. Отцепись.

– Извини, если лезу не в свое дело, – осторожно начала Нина спустя несколько минут молчания, – но чего ты вдруг на нее набросилась? Ты же обычно ни во что не лезешь.

– Ты что, не слышала музыку? – удивилась Марго. – Это же была музыка Розы! Та самая аранжировка! Откуда только Анюта взяла запись?

– Наверное, с ютьюба, – также осторожно предположила Нина, – этот ремейк во всех хитпарадах.

– Что?! Ты хочешь сказать, что эта музыка… – Марго пораженно замолчала.

До этой секунды мелодия ассоциировалась у нее исключительно с Розой и тем неприятным вечером.

– То есть Роза не сама сделала эту аранжировку? Выходит, она просто играла чью-то готовую мелодию, которая теперь в свободном доступе?

– Ну да, наверно. Ты что, впервые услышала этот хит? Его уже неделю слышно из каждого утюга.

– У меня нет утюга, – огрызнулась Марго.

– Ты перенервничала. То, что случилось с Розой, повлияло на нас всех, – сочувственно произнесла Нина.

Теперь, успокоившись, Марго не могла понять, что ее так взбесило в столовой. Ну, музыка, ну да, слышанная когда-то в неприятных обстоятельствах, ну и что? Откуда были эти страх и злость?

– А у тебя не возникает такого неприятного чувства от этой мелодии, – спросила она Нину, – как будто хочется бежать от нее?

– Немного. Думаю, у всех нас она теперь будет вызывать тяжелые воспоминания.