Я прошел сквозь открытую дверцу ворот. На Поле кто-то был: в дальнем углу у единственного за оградой дерева я заметил движение. Я не стал присматриваться: в конце концов, не мое дело, кому и что понадобилось от Поля. Каждый сам роет себе могилу.

Отбросив метлу, я присел и стал копать. Достав из кармана пальцы, я обнаружил, что испачкал их кровью, когда сегодня искал платок. Ладно, и так сойдет. Я забросал пальцы землей и досчитал до трех. Интересно, что подсунет мне Поле? Осторожно поковырявшись в мягкой почве, я извлек что-то небольшое, круглое и мягкое. Я догадался, что это, за секунду до того, как голос у меня за спиной произнес:

– Это глаз!

От неожиданности я выронил откопанный глаз и отпрыгнул на несколько метров, припав к земле. Во-первых, мало кому удается незаметно подкрасться ко мне, а во-вторых, я узнал голос.

Принцесса Рида подняла запачканный землей глаз и с интересом рассматривала его. Что ей понадобилось на Поле чудес? А вообще, кто-нибудь в курсе, что она покидает свои владения и шляется по городу? Вряд ли, иначе все сидели бы по домам. Инстинкты подсказывали мне, что нужно бежать – быстро и не оглядываясь, пока болотная ведьма занята глазом. По Леонтоподиуму ходили байки о том, что кому-то когда-то все-таки удавалось сбежать от Риды с топей.

Но я остался. Потому что бежать мне было некуда. Ночь вот-вот настанет, и Леонтоподиум предъявит на меня свои права.

Прижавшись к мягкой земле Поля, я рассматривал Риду, которую не видел уже много лет. Зрелище это по-своему завораживающее. Женщина была одета в длинное, до земли, синее платье, сплошь покрытое большими красными репейниками и бурыми пятнами крови. Поговаривают, что она носит это платье с того самого дня, когда они с сестрами устроили небольшую потасовку за трон города, и вся кровь на платье Риды принадлежит ее сестрам. Волос у Риды не было. Носа тоже. Ухо, насколько мне было видно, имелось только одно – справа, приблизительно там, где и полагалось быть правому уху. Зато глаз я насчитал около десятка. В основном на голове, но были еще и на плечах, и сзади на втором шейном позвонке. Большинство глаз Риды сейчас рассматривали ее находку, но несколько внимательно следили за обстановкой вокруг. За мной наблюдал тот, который располагался над правым и единственным ухом. Я очень медленно поднялся и сделал несколько шагов назад.

– Очень-очень хороший глаз, – произнесла Рида. – На что ты его выменял? – обратилась она ко мне, и теперь на меня смотрели уже шесть ее глаз.

Принцессам Леонтоподиума принято отвечать быстро и правдиво – это один из основных принципов выживания в нашем городе. Хотя при общении именно с этой принцессой ничего не являлось гарантией безопасности.

– На пальцы музыканта из Федерации, госпожа, – быстро отозвался я.

– Ты что, мне врешь? – в голосе Риды прозвучало неподдельное удивление.

– Я ни за что не осмелился бы лгать вам, госпожа, – пролепетал я.

– Это так, – согласилась Рида, – тебе не хватило бы смелости.

Она задумчиво покрутила глаз.

– Очень хороший глаз, просто поразительно хороший. Может быть, это был очень талантливый музыкант? Гений-виртуоз? – Рида вопросительно посмотрела на меня всеми своими глазами.

Мне показалось, что и глаз в ее руке тоже на меня покосился.

– Ну, я бы не сказал, что та девчонка прям очень уж хорошо играла, – неуверенно ответил я, – поет она, например, и вовсе слабо. Так, ничего особенного в ее музыке нет.

– Значит, ты просто закопал пальцы какой-то обычной девчонки, а получил ясновидящий глаз? – уточнила принцесса. – Точно больше ничего? Только пальцы?

– Да, – кивнул я, – к тому же выпачканные кровью.

– Чьей кровью? – быстро спросила Рида.

– Моей.

– Аха…

Рот Риды расплылся в улыбке, обнажив белоснежные острые зубы. Это «аха» я не понял, но Рида, похоже, осталась вполне довольна.

– Так что ты хочешь за этот глаз? – спросила она. – Я люблю глаза и не отказалась бы от такого отличного экземпляра.

«Интересно, а что со мной будет, если я вдруг откажусь?» – подумал я, но искать ответ на этот вопрос не стал. В конце концов, мне глаз был без надобности.

– Я буду счастлив подарить вам этот замечательный ясновидящий глаз, принцесса, – вздохнул я, – в благодарность за вашу вчерашнюю помощь.

– У меня с Тритрети старые счеты, – ответила Рида, – когда-нибудь я до него доберусь. Когда-нибудь я до всех доберусь.

Произнося эти слова, Рида нащупала у себя на голове свободное место, надрезала ногтем кожу и впихнула туда полученный глаз. Глаз ожил и поводил зрачком туда-сюда.

Я всю жизнь живу в Леонтоподиуме, но такое видел впервые.

– Класс, – вырвалось у меня, – никогда такого не видел!

Рида неожиданно весело улыбнулась. Не оскалилась, как обычно, а именно улыбнулась. Ее острые зубы почему-то светились в темноте.

– Много ты видел, мальчишка! – хмыкнула она. – Хочешь, покажу настоящий класс?

Я кивнул. Рида подняла мою метлу.

– Давай, закапывай! – скомандовала она.

Я подчинился. К моему удивлению, Рида присоединилась ко мне, выкидывая комья земли, как какой-то гигантский крот. По всей видимости, происходящее ее забавляло. Вместе мы быстро выкопали яму нужной формы, и Рида бросила туда метлу.