Я не ответил и поспешил по переходу, расталкивая остановившихся зевак. К девушкам уже спешил полицейский.

– Я порезалась порвавшейся струной! – услышал я голос гитаристки.

Можно было, конечно, объяснить этим двум дурам, что это не из-за денег. Я просто очень не люблю, когда ко мне тянут руки. Ничем хорошим, по моему опыту, это не заканчивается. Можно было бы даже сказать, что мне жаль, но толку-то? Меня никто никогда не слушает.

Я пересчитал деньги. Одна сотня и пять пятидесяток. Да, маловато. Надо было, конечно, собрать монеты. Даже на десяток стаканчиков не хватит, не говоря уже о книге.

Я направился к лотку с мороженым. Настроение у меня было поганое, но аппетит я не потерял. Если бы каждый раз, когда кому-то отрубают пальцы или другие части тела, у меня пропадал аппетит, я бы уже умер от истощения. Есть я хочу всегда.

Мороженое у метро я всегда покупаю у немолодой женщины в платке и длинном платье. Ее зовут Дилсуз. Она всегда чего-то боится, я каждый раз неизменно вижу в ее глазах страх. Мне кажется, она боится людей, особенно полицейских. Я же ее практически не пугаю. Наверное, она чувствует, что я не из Федерации. Мы даже однажды поговорили.

– Ты как зовут? – спросила она, когда я пришел покупать мороженое в третий раз.

Дилсуз так и не нашла в себе силы справиться с чужим языком, и слова, пользуясь ее бесхребетностью, в каждом предложении доказывали свое превосходство.

– Веселый Алик, – представился я. – А тебя?

– Дилсуз.

Ее имя значило что-то вроде «милосердная». Я не знаю ее родного языка, но это не мешает мне чувствовать значения слов.

– Твое имя тебе подходит, – сказал я.

– А твое тебе – нет.

– Много ты понимаешь, – фыркнул я.

Она хотела еще о чем-то спросить, но так и не решилась. Смелости в этой женщине не было ни на грош. Одно смирение и страх. В общем, мне повезло с Дилсуз: она никогда не отказывалась продавать мне мороженое и никогда больше не задавала вопросов.

– Стаканчик с орехами и изюмом, – я протянул Дилсуз полтинник.

– Нету. Нет такой мороженый сегодня, – виновато сказала она, безуспешно борясь со словами.

Я поморщился. Ну что за день такой сегодня? А так хорошо все начиналось.

– Вот, клубничный возьми! – предложила Дилсуз.

– Давай.

Тут выяснилось, что клубничный рожок стоит семьдесят рублей, а за свой обычный стаканчик я всегда отдавал сорок. Значит, сегодня и с мороженым подстава. Медленно у меня в груди появилось очень неприятное предчувствие. Как будто меня по голове ударили небольшие камешки, предвещающие лавину. Я даже не распробовал толком вкус своего нового мороженого – проглотил, и все.

А камешки колотили меня по голове все чаще. Ощущение опасности с каждой секундой росло. Я бросил оставшиеся деньги в урну. Все, хватит развлекаться. Сегодня явно неподходящий день. Впереди охота, и, несмотря на кажущуюся простоту и беспомощность жертвы, что-то наверняка пойдет не так. Интуиция меня никогда не подводит.

Я пошел по следу вдоль оживленных улиц города. Способность найти и выследить любого жителя Леонтоподиума – еще один из моих скудных талантов. Думаю, королева Элеонора позволяет мне существовать как раз из-за этого дара. Конечно, быть пугалом и палачом для жителей родного города – не самая приятная работа, но в моем случае могло быть и хуже. И то, что мне сложно представить, как именно это могло бы быть, всего лишь последствие моей небогатой фантазии. Королева Элеонора и принцесса Рада обладают куда более изощренным воображением. Предоставь я им повод, они легко бы меня в этом убедили. Я поежился. Проклятый климат Федерации. У них тут полгода то зима, то осень. Прохладный ветер забрался под плащ и щипал голую грудь. Снег уже почти сошел, но босые ноги все равно мерзли.

Я размышлял, что такого страшного может поджидать меня на этой охоте. Сбежал Карл – сын Магнуса, владельца бара «Королева Элеонора». Они зажиточная семья, приехали вместе, уж не знаю, кто кого подбил на эмиграцию. Теперь я думаю, что инициатором переезда был Магнус, а Карл попал к нам случайно. Я заметил, что бегут именно такие – случайные. У них постоянно возникает желание поднять глаза к небу и погоревать, что его там не оказалось. Это я фигурально выражаюсь. Я сам, к слову сказать, тоже частенько пялюсь вверх, когда на меня нападает очередной приступ депрессии.

И на что только рассчитывал этот идиот? Что я его не найду? Я всегда всех нахожу. И убиваю. Королева Элеонора никогда не бывает милосердна. И ведь все равно бегут.

Я больше двух часов протаскался по городу, прежде чем почувствовал, что присутствие Карла стало более ощутимым. Не очень-то хорошо он спрятался. Странно, обычно перспектива встречи со мной вдохновляет моих сограждан на куда большую прыть и изобретательность. Хотелось покончить с этим поскорее, я замерз как собака. Побродив еще с полчаса, я понял, что Карл уже совсем близко. В одном из домов двора, куда я свернул. Где-то достаточно высоко, этаже на седьмом-восьмом. Я внимательно оглядел окна, запрокинув голову. Второй подъезд или третий? Скорее второй. Да, точно. Вот окна гостиной и кухни нужной квартиры.