«Кто это может быть?» – удивилась она, услышав стук в свою дверь.

За три года в пансионате такое случилось впервые. На пороге обнаружилась Нина, уже сменившая форму на миленькое бирюзовое платье.

«И кто носит платья в качестве домашней одежды? Только безмозглые куклы, – ответила себе Марго, – как, например, моя мать».

Хотя назвать Нину однозначно безмозглой все-таки было нельзя, ведь та без особых усилий и безо всякого блата удерживалась в пятерке лучших учениц школы. Вот странной – пожалуйста. Особенная болезненная неадекватность проявлялась у Нины во всем, что касалось нравственности и нарочитой «правильности». Сначала Марго казалось, что это у принцессочки показное, но потом она пришла к выводу, что скорее от недостатка ума.

«То есть, – как решила для себя Марго, – интеллект у Ниночки есть, а вот ума Бог не дал».

– Привет, можно войти? – спросила Нина.

Марго секунду помедлила, пытаясь придумать благовидный повод для отказа. Любую другую идиотку, сунувшуюся к ней, Марго отшила бы мгновенно, но Нина все-таки была дочерью премьер-министра. Поймав себя на этой мысли, Марго разозлилась и мысленно обругала себя трусихой и конформисткой.

– Извини, я занята. Пишу статью, – ответила она менее резко, чем хотелось бы.

«Все-таки благоговение перед сильным мира сего во мне есть», – недовольно отметила Марго, заодно пообещав себе в ближайшее время выкорчевать эту заразу.

– Адью, – Марго захлопнула дверь, но успела услышать фразу, которая помешала ей вернуться к убийству времени перед пустым листом на мониторе.

– Марго, мне нужна твоя помощь!

«Интересно, что всесильной Нине Лавриной могло от меня понадобиться?»

Любопытство пересилило принципиальность. Марго снова открыла дверь.

– Ты тоже видишь динозавра? – съязвила она.

– Нет, а ты? – прошептала Нина, очень правдоподобно изобразив испуг.

Марго рассмеялась.

– И не спрашивай, одни пресмыкающиеся вокруг!

Нина натянуто улыбнулась.

– Можно мне войти?

– Ну, проходи.

Как и все «комнаты» в этом блоке, жилище Марго состояло из спальни, санузла и гостиной. В отличие от Розы, которая ограничилась украшением своей комнаты постерами, в остальном оставив традиционный школьный коричнево-золотой интерьер с деревянной мебелью, Марго полностью сменила обстановку, обустроив гостиную в контрастном черно-белом стиле. Единственным украшением комнаты служила также черно-белая гравюра Тенниела, та, на которой черная королева тащит за собой Алису, убеждая последнюю бежать изо всех сил для того, чтобы остаться на месте.

– У тебя тут мило, – улыбнулась Нина.

– Ты находишь? Очень жаль. Такая цель не ставилась. Присаживайся, – кивнула Марго на двухместный черный диванчик, взобравшись с ногами на такой же белый. – Так чего ты хотела?

Нина присела, сохраняя идеальную осанку.

«Просто статуэтка, – подумала Марго. – И как им это удается? Таким, как Нина и моя мать. Как могут длинные распущенные волосы так идеально выглядеть, не торча во все стороны? А платье не мяться и нигде не топорщиться? И это она не на светском приеме, а просто зашла в гости к соседке».

– Я хочу навестить Розу.

«Фу, как банально, – разочарованно подумала Марго, – можно было бы догадаться».

– А я тут при чем?

– Понимаешь, мой отец против. Он считает, что это плохая идея.

– И что? – хмыкнула Марго. – Хотя он прав – идея плохая, но тебе уже семнадцать, так что не вижу проблемы.

Нина намотала на палец черную прядь длинных волос, и Марго с удивлением поняла, что та нервничает, хотя голос девушки и оставался совершенно спокойным.

– Видишь ли, мой отец контролирует мою жизнь. Мне нужно сделать так, чтобы он ничего не узнал.

«Уже интереснее».

– А я тут при чем?

– Не могла бы ты как будто пригласить меня в гости на выходные?

– Ну что за детский сад?! – Марго скорчила презрительную гримасу. – А можно как-нибудь без меня? Пусть тебя Кира пригласит.

– Не выйдет. Родители Киры живут на Дальнем Востоке. Но она пойдет с нами, если мне удастся все устроить.

– Ну, тогда осчастливь своим вниманием кого-нибудь из местных овец. Любая будет рада оказать тебе услугу.

– Не совсем, – Нина откинулась на спинку дивана и несколько секунд помолчала, раздумывая, стоит ли быть откровенной, – видишь ли, во-первых, мало кто из местных овец рискнет помогать мне обманывать отца.

Нина вздохнула.

– Отец злопамятен. И если обман раскроется, думаю, отец как минимум позаботится о том, чтобы моей сообщницы больше не было в школе.

– Мне плевать. И на школу, и на злопамятность твоего отца. Я сюда не рвалась.

– Вот именно поэтому я и обратилась к тебе. Это первая причина. Ну и, во-вторых, – Нина снова ненадолго замолчала, подбирая слова, – отец тебя одобрил, а значит, не будет против поездки к тебе.

– В каком смысле одобрил? – не поняла Марго.