Если подумать, то, может быть, и не слышат – во-первых, здание старинное, с толстенными стенами, а во-вторых, напичканное всякими новомодными апгрейдами. А если воспитатели Розкиного концерта не засекли, помощи ждать неоткуда. Не похоже, чтобы юное дарование закруглялось – так и до утра можно проворочаться, наслаждаясь искусством».

Марго села на кровати и включила свет.

«Но ведь Кира и Нина тоже должны это слышать? Особенно Кира – ее комната соседствует с комнатой Розы».

Марго еще несколько минут посидела, прослушав надоевшую мелодию от начала до конца и безрезультатно надеясь, что музыка утихнет, а затем накинула халат и вышла в коридор. Блок состоял из четырех комнат: Роза и Кира жили справа, Марго и Нина – слева.

Решительно подойдя к двери напротив, Марго постучала.

– Роза! Ты там совсем охренела? Три часа ночи!

Музыка ни на секунду не умолкла, даже не потеряла своей плавности. Марго постучала еще раз.

– Розка! Ты меня слышишь?

Открылась соседняя дверь, и в блок вышла Кира. На ней была пижама без рукавов – утруждать себя поисками халата девушка не стала.

– Что с ней? – спросила Кира Марго.

Марго сделала над собой усилие, чтобы не ответить подобающей резкостью. Кира тоже была из «подкидышей», которых школа принимала бесплатно, чтобы создать остальным воспитанницам благоприятную среду. Этот бред придумал новый прогрессивный директор школы, и уже несколько лет пансионат обогащался талантливыми представительницами пролетариата. Марго до сих пор не понимала, как директору удалось убедить родителей, принадлежащих к политической и финансовой элите, что их дочери только выиграют, если будут учиться совместно с юными гениями «из народа». Никакой пользы, например, от флейтистки Розы из маленького поволжского городка Марго не видела. Училась Роза плохо, и во всем, кроме своей музыки, была абсолютным аутсайдером.

Киру же, как подозревала Марго, взяли в пансионат специально, чтобы обеспечить Нине Лавриной достойного спарринг-партнера. Ниночка, дочь премьер-министра и местная принцессочка, увлекалась фехтованием, вот ей и предоставили персонального болванчика для отработки ударов. Во всем, что касалось спорта, Кира доминировала безусловно, но, как и Роза, вливаться в чуждый ей коллектив не стремилась. Видимо, из-за совместных тренировок Кира считалась подругой Нины и везде таскалась за той, как огромная блондинистая тень.

«Интересно, чем она занималась дома, где-то на просторах Приморья? Наверное, целыми днями торчала в спортзале, – ответила себе Марго, с неприязнью глядя на бицепсы соседки. – Лучше бы мозги прокачивала. „Что с ней?“ – мысленно передразнила Марго вопрос Киры. – Как будто я могу это знать!» – Но вслух язвить не стала: союзники в решении вопроса с Розой не помешают.

– Розка уже четыре часа дудит и дверь не открывает. Я стучала, – объяснила она.

– Три часа двадцать минут она играет, – поправила ее Кира, – я засекла время. Стала играть сразу же, как вернулась со своего концерта.

«Ах да! Концерт!» – вспомнила Марго.

Розу, как молодой талантище, пригласили выступить на торжественном вечере в президентском дворце.

– Может, они там выпили? – предположила Марго.

– Вряд ли. Не думаю, что несовершеннолетним наливают на официальном мероприятии у президента.

Кира с силой попробовала снова толкнуть дверь, лишний раз убедившись, что та заперта.

– Роза, открой! – потребовала она, перекрикивая музыку.

– Что случилось? – в холл вышла Нина.

«Ее высочество снизошли», – отметила Марго.

– Небольшая проблема с Розой, – кивнула на дверь Кира.

– Да, я тоже слышу, – Нина, шаркая эксклюзивными тапками и подметая пол шелковым пеньюаром, присоединилась к компании у Розкиной комнаты.

Хотя они с Кирой были почти одинакового роста, из-за разницы в телосложении Нина казалась почти вдвое меньше.

– Это «Спрячь свое сердце», – добавила она.

Кира и Марго непонимающе уставились на соседку.

– Ну, мелодия, которую она играет, – объяснила Нина, – песня «Кристы» «Спрячь свое сердце», правда в аранжировке. Роза очень любит эту группу и часто аранжирует их песни.

– Классно, – буркнула Марго, – отечественный рок на дудочке среди ночи. Сюрреализм какой-то.

– Она заперлась изнутри. Нужно позвать дежурного воспитателя, пусть даст мастер-карту от электронного замка, – предложила Кира, обращаясь к Нине.

– Не надо! У Розы будут неприятности! – возразила та.

– И что? Ты предлагаешь слушать этот концерт до утра? – возмутилась Марго.

– Нельзя же сдавать своих, – нахмурила идеальные брови Нина.

– У меня среди присутствующих своих нет. И я хочу спать, – терпение Марго было на исходе.

Не хватало еще из-за каких-то дурацких понтов загубить всю ночь.

– Я могу попробовать выбить дверь, – предложила Кира.

– Вот взломанную дверь воспитатели, конечно, не заметят, – прокомментировала Марго, – блестящая идея!

– Нет, дверь не надо, давай я попробую. – Нина подошла к двери и, отбросив тяжелые черные косы, прислонилась к ней щекой.

– Роза, это Нина! Открой, пожалуйста! Мы за тебя беспокоимся!

«Ну щас, как же!» – подумала Марго и ошиблась – музыка внезапно смолкла, и послышался звук отодвигаемой мебели.