— Да, да, мы поняли, — поспешно залопотали Летуны.

— После нашей победы, обещаю вам, что вы всю свою оставшуюся жизнь не будете ни в чем нуждаться. Вы будете жить за мой счет до самой смерти, я сделаю вас свободными, ибо в слугах у меня после победы недостатка не будет! Ваахцы будут служить мне вместо вас!

Кохабар замолчал, и Летуны, догадавшись, что он ожидает ответа, хором сказали:

— Благодарим за великодушие, Повелитель! Мы не предадим вас, будьте уверены!

"Так я вам и поверил", — саркастически подумал Кохабар и произнёс:

— Ну, что ж, тогда за дело! Хери, выдай Летунам оружие! Тагор, отбери десять самых крепких воинов! Мы вылетаем немедленно! Я опасаюсь, как бы Дастиан не захватил город раньше нас!

Подданные Чёрного Мага быстро скрылись в коридорах Летающего Замка, а сам Кохабар, заняв место на смотровой площадке Главной Башни, заставил крепость подняться над уже опостылевшими за долгие годы скитаний, Гиблыми Лесами, и "выжав" из лефитной плиты максимальную скорость, уже не страшась быть замеченным, направил крепость к давней своей мечте, гордому и величественному Вааху, жители которого даже и не подозревали о том, какая опасность им угрожает.

Бой начался внезапно, словно некто, держащий в руках невидимую пружину, прикреплённую к стоящим под защитой бревенчатой стены людям, вдруг отпустил её и все события, начиная с этого момента, понеслись с поражающей воображение быстротой.

Свист летящих арбалетных стрел явился знаком к началу боя. Георгий и Альберт, наблюдавшие за Нирой и Луканом, видели, как дернулись плечи Свободных Охотников, почти одновременно, и причиной тому была отдача арбалетов, приклады которых они крепко прижимали к плечам.

— Первое орудие — пли! Третье орудие — пли!... Пли! — оживились наводчики катапульт.

Ковши, загруженные каменными снарядами, одним за другим поднимались к небу, выбрасывая камень за камнем за стену, откуда уже слышались воинственные крики пиратов, решивших раз и навсегда уничтожить покой и благоденствие мирного города.

По-настоящему страшно Георгию стало тогда, когда в каких-нибудь пяти шагах от него, на гладкую каменную поверхность пристани, с воем, грохнулся пылающий огненный шар, который сразу же раскололся на несколько частей, заливая горящей жидкостью ноги солдат, суетящихся вокруг орудий. В следующее мгновение уже полтора десятка подобных снарядов разорвалось на пристани. Несколько ваахских катапульт загорелось, горели и люди, громко крича от боли и страха. Их тут же окатывали водой из ведер. Сейчас все, кто был свободен от воинских обязанностей, принялись тушить огонь.

Впрочем, у армии короля Аллоклия тоже имелись зажигательные шары, которые были сложены у стен домов, подальше от бревенчатой стены, чтобы снизить возможность попадания в них вражеских снарядов. Командир боевого расчета катапульты, к которой были приставлены Георгий и Альберт, решил, что пришла пора воспользоваться "огневками" и, чтобы перекричать царивший вокруг шум, заорал "во всё горло":

— Подающие! За "огневками" бегом — бегом марш!

Георгий, оглянувшись, увидел в ста шагах от себя, прямо у стены ближайшего дома, людей, которые в спешном порядке стаскивали большое тяжелое от влаги полотнище, которым и была накрыта груда "огневок". Георгий опрометью бросился туда, выполняя приказ командира.

Зажигательные бомбы пиратов еще не долетали до стен домов, они падали рядом с катапультами и Георгий на бегу часто посматривал вверх, чтобы не попасть под удар пиратской "огневки".

Катапульты Дастиана по дальности и силе стрельбы уступали ваахским, каменные снаряды пиратов были меньше по размеру и, попадая в бревенчатую стену, не могли проломить её. Большинство из них падало сразу же за стеною, тогда как ваахские наводчики то и дело выкрикивали радующие слух сообщения о пробитых бортах пиратских кораблей, команды которых безуспешно пытались выбраться на берег, где их ждала быстрая смерть от арбалетной стрелы.

"Огневка" по весу оказалась в два раза легче тяжёлого каменного снаряда, но все равно, стоило только Георгию взять в руки этот липкий, облепленный листьями какого-то растения, деревянный шар, начиненный булькающей при каждом шаге жидкостью (Георгий уже догадался по недвусмысленному запаху, исходившему от снаряда, что пираты, как и ваахцы, заправляли свои "огневки" нефтью), он понял, что протащить этот снаряд на расстояние ста пятидесяти шагов, отделяющих его от катапульты, без передышки — почти неразрешимая задача.

— Давай, Жора, давай! — прокричал обогнавший Георгия Альберт, вразвалку, согнув ноги в коленях, тащивший свою взрывоопасную ношу. — Деваться нам теперь некуда!

— Попали мы с тобой, друг! — "в сердцах" крикнул Георгий в ответ и "смачно" выругался, отчего ноша как будто бы стала легче.

Вокруг царил настоящий ад... Среди ваахцев были уже убитые и раненые, которых быстро подбирали специально созданные для этого в спешном порядке команды людей и увозили на телегах вглубь города. Раненых доставляли в лазарет — к доктору Кристису, с убитыми же не церемонились — их трупы укладывали прямо на мостовые глухих переулков.