— Да, господин капитан! — тут же выкрикнул отряд.

"На хрена мне это повышение? — подумал Георгий, брови которого от удивления поползли вверх. — Вот ещё головная боль!"

Но все же он был немного польщён доверием Карасорма, и еще вспомнил о том, что в этой стране он — всего лишь "чужак", который придёт и уйдёт и мало кто вспомнит о нем после его ухода, потому Георгий разомкнул губы и произнёс:

— Благодарю за доверие, господин капитан!

Карасорм коротко кивнул и прокричал:

— Отряд, разойтись!

После этого он подошёл к Георгию и сказал:

— Не слишком-то задирай нос. После того, как все закончится, твой чин старшего капрала будет упразднён. Ты ведь чужеземец, не так ли?

"А память у него отличная. Не так уж он и прост", — подумал Георгий, сощурив веки глаз, и ответил:

— Да. Мой друг уже говорил вам об этом.

— Я помню. Ну, так вот... Я вижу по твоим глазам, что тебе многое пришлось пережить и тебе приходилось бороться за свою жизнь, и раз ты не расстаешься с оружием, значит, ты не теряешь бдительности, а это — самое главное. Я думаю, что мне удалось поднять боевой дух этих увальней, — Карасорм покосился на новобранцев, которые вновь поспешили занять место у Южной башни из-за того, что солнце в той части пристани уже нагрело камни и посидеть под его теплыми лучами после долгой зимы хотелось каждому. — Я сказал тебе правду, потому что доверяю тебе. Смотри, не подведи меня!

— Буду стараться изо всех сил, — ответил Георгий, понимая, что не ошибся в этом капитане, когда впервые увидел его и подумал, что перед ним — умный человек. Георгий после откровения Карасорма проникся к нему уважением и доверием.

"И вовсе он не тупой солдафон", — подумал он, когда капитан отошёл в сторону. — "Нормальный человек, облеченный небольшой властью и все тут..."

— С повышением тебя, Жора, — с долей некоторого ехидства в голосе сказал подошедший Альберт.

— Да ну тебя! — отмахнулся Георгий. — Тоже мне повышение! Какой от него толк? Никогда никем не командовал и вот..., на тебе! Надеюсь, до войны дело не дойдет.

— Как знать, как знать... — задумчиво промолвил Альберт. — Смотри, как они суетятся! Видимо, не очень-то надеются на свой флот.

Георгий промолчал. Альберт был прав, высказав вслух мысль, которая не раз и Георгию приходила в голову, во время строительства стены. Действительно, зачем ваахцам так тщательно укреплять подступы к городу, если они так расхваливали свой флот и гордились им?

С Берхенской улицы медленно вползла на пристань ещё одна катапульта, которую, с десяток сопровождающих её солдат установили около Южной башни и Карасорм, вновь построив резервный отряд, приказал своим людям помочь "артиллеристам" в разгрузке каменных снарядов, которые были привезены вслед за катапультой на трёх повозках.

Порядком уставшие за последние дни люди шевелились медленно, и капитан поминутно "выходил из себя" и старался при помощи криков ускорить разгрузку тяжеленных шаров, но это лишь ненамного увеличило темп работы.

После того, как шары были выгружены из повозок, на пристань прибыли два фургона — один с доспехами, другой с оружием, о которых и говорил Карасорм.

Четыре новоназначенных капрала во главе с Георгием приступили к выдаче жизненно необходимых на войне вещей, причем сам капитан счел нужным остаться в стороне, наблюдая за тем, как его капралы справляются с новым для них поручением — предотвращать неразбериху и "давку", которые неизменно возникают из-за зависти солдата к солдату, когда один получает вещь получше, а другой — похуже.

Однако раздача оружия и доспехов обошлась без эксцессов благодаря тому, что Георгий тут же решил, что будет лучше, если капралы будут сами выбирать, кому и что выдать. Когда кто-нибудь начинал возмущаться по поводу того, что получал в руки пику с длинным узким лезвием вместо более практичного в использовании меча доставшегося товарищу, или, вместо надежной кирасы — всего лишь щит, который надо было держать в руках, Георгий резко обрывал эти возгласы недовольства криком:

— Молчать! Здесь вам не скобяная лавка, где можно торговаться, а армия!

Те резервисты, что были помоложе, короткие мечи, как у Карасорма и доспехи, защищающие грудь, а те, что были постарше — пики, копья, шлемы и щиты.

Оружия, вопреки опасениям капитана, хватило всем, и на дне одной из повозок даже остался один арбалет, которым никто из присутствующих, кроме Карасорма и Георгия, не умел пользоваться.

Георгий немедленно решил этот вопрос, вручив арбалет Альберту, и пообещал при этом, что научит друга стрелять из этого оружия.

Альберт, получивший уже нешлифованную, тусклого цвета, стальную кирасу и меч, хотел, было отказаться, но Георгий настоял на своём, сказав, что ничего сложного в арбалете нет, и что он сам быстро сообразил, как им пользоваться, когда впервые взял в руки это оружие.

Пока Альберт рассматривал арбалет со всех сторон, Георгий заметил, что на подмостках бревенчатой стены (специально сооружённых для расположения на стене защитников Вааха) возникло некоторое оживление. Выяснилось, что прибыл отряд королевских стрелков, и эти люди теперь через равные интервалы заняли боевые позиции на широком настиле, тянувшемся вдоль стены, на таком расстоянии от верхнего её края, что стрелок, стоящий на настиле в полный рост был по самую грудь защищён от стрел противника.