С этими словами он "отвесил" гостям несколько небрежный поклон и вышел из кабинета, закрыв за собою дверь.

Беседа за столом возобновилась. Шесть человек, судьбы которых были связаны с существованием "Градиента-Z", обсуждали чудеса магии, которые в Мазергале воспринимались её жителями, как нечто, само собой разумеющееся, а жителям Земли казались, не укладывающимися ни в какие законы физики, паранормальными явлениями.

Ночь уже вступила в свои права, но в кабинете Белого Мага было по-прежнему светло, почти как днём. Георгию казалось, что мягкий желтоватый свет исходит от всех вещей в этой комнате; от потолка, стен, стола, пола, диванов и стеллажей. Все предметы выглядели в этом свете несколько иначе, чем днём. Они будто бы увеличились в размерах, стали более объёмными, а очертания их форм, более плавными и тёплыми, источающими неповторимый домашний уют.

Вглядываясь в лица собеседников, Георгий заметил, что и с ними, под действием волшебного излучения, произошли изменения. Черты лиц сделались необыкновенно выразительными. Каждая морщинка, каждый волосок были видны отчетливо, словно под увеличительным стеклом, но почему-то это не производило неприятного впечатления, скорее, даже, наоборот подчёркивало индивидуальность каждого из сидящих за щедро накрытым столом.

Георгий с удивлением подметил, что окно, минуту назад поблёскивающее чёрным, "вороным" зеркалом, теперь было плотно зашторено. Конечно, днем он обратил внимание на гардины с висящими по краям окна раздвинутыми шторами, но он думал, что при перемещении этих штор по направляющим должен был раздаться хоть какой-то шум. Здесь же, похоже, процесс зашторивания окна произошёл с молниеносной быстротой и что самое главное — совершенно бесшумно. Пожав плечами, Георгий решил не придавать особого значения этому удивительному факту, как и тому, что закуски на столе постоянно обновлялись, причем происходило это таким же непостижимым образом, совершенно незаметно для глаз. Блюда, которым было положено быть горячими, не остывали, даже простояв на столе более получаса. Они по прошествии этого времени все ещё продолжали испускать маленькие короткие струйки аппетитного пара.

"Удивительная штука — здешняя магия, — думал Георгий. — Удивительная и непонятная...".

От этих праздных размышлений его отвлек вопрос Лукана о жизни Горцев, и Георгий немедленно включился в общий разговор, предпочитая быть потребителем результатов магических действий Грозника, и прекратив все попытки осмыслить их и втиснуть в рамки своего, всегда материалистически настроенного, ума.

За столом, в этот вечер, было сказано множество слов благодарности в адрес Грозника, Ниры, Лукана и доктора Кристиса, которым выпало быть поводырями незваных гостей из другого мира.

Георгия удивляло то, как за очень короткое время его жизнь, а также жизни Альберта и Забредягина сумели тесно сплестись с судьбами аборигенов Мазергалы. Ведь все трое могли запросто погибнуть в первые же дни своего пребывания в этом совершенно чуждом для них параллельном мире...

Александр Григорьевич заявил, что оставит свои тетради Грознику, и никогда больше не будет заниматься научной деятельностью. Все, сидящие за столом, одобрили его решение.

Доктор Кристис грустно сказал, что ему было бы очень любопытно посетить Землю, на которой наука, а частности, медицина, достигли такого высокого уровня, что в Мазергале, при благоприятном её развитии, такое возможно только лет через пятьсот. Обращаясь к Альберту, доктор Кристис признался, что в учебниках, которые тот принёс ему из России, он пока ещё слабо разбирается, что многое ему непонятно, но, вероятно, со временем, он сможет постичь азы физики и химии, которые в России известны даже детям.

Альберт тут же высказал свои опасения о том, не совершил ли он ошибки, передав доктору Кристису книги, и не нанесёт ли это вреда его поступок этому миру, но Георгий успокоил его, сказав, что быстрый технический прогресс в такой стране, как Мазергала, просто невозможен, потому что местные жители в первую очередь скорее всего воспользуются услугами многочисленных волшебников, чем научными знаниями другого мира, а что до вреда, то, судя по рассказу Лукана, один только Чёрный Маг может принести его больше, чем большая бомба на их родине.

Доктор Кристис, в свою очередь, заверил Альберта в том, что эти книги не попадут в руки недобрых людей, ну а если ими и завладеет какой-нибудь злой волшебник, то проку ему от них будет мало и, скорее всего, этот Маг использует их для растопки печи.

— Наука Земли и магия Дельдары — несовместимы, — сказал Кристис. — Здесь можно заниматься чем-то одним, а их слияние ни в коем случае невозможно!

Он принялся объяснять причину такого умозаключения, основанного на том, что силы воздействия науки и магии на окружающий мир различны по своей природе. Но потом доктор признал, что лучше всего это может истолковать Белый Маг, который с одинаковым успехом занимался волшебством и одновременно изучением различных природных материалов, таких, как металлы и минералы и достиг в своих исследованиях неплохих, по мазергалийским меркам, результатов.

Когда Кристис закончил своё долгое объяснение, которое заинтересовало разве что одного Александра Григорьевича (остальные едва сдерживали себя от того, чтобы ненароком не задремать, так как монотонный голос Кристиса обладал поистине снотворным действием), Альберт, посмотрев на свои часы, промолвил, потягиваясь:

— А не пора ли нам на "боковую"? Уже третий час ночи и, если честно, то у меня уже сами собой закрываются глаза.

Забредягин и Кристис немедленно согласились с ним, как-никак они весь этот день провели в пути. Впрочем, и остальные тут же поддержали предложение Альберта закончить затянувшуюся беседу и разойтись по комнатам, которые обещал предоставить им всем Белый Маг.

Альберт поднялся с дивана и уверенной поступью направился к выходу из кабинета. Открыв дверь в холл, где царила кромешная тьма, он прокричал в эту чёрную пустоту:

— Эй, Кронгрус, где вы?! Мы хотим спать! Покажите нам наши комнаты!

Пустынный холл откликнулся гулким эхом и через секунду осветился тусклым желтоватым светом, а ещё через мгновение все гости услышали где-то в глубине здания звук захлопывающейся двери и размеренных тяжелых шагов могучего богатыря-слуги.

Гости поднялись со своих мест, засобирались, стараясь не оставлять своих вещей в кабинете Грозника, но не из-за того, что опасались за их сохранность, а затем, чтобы не показаться неаккуратными хозяину-волшебнику.