– У меня еще минут двадцать, а, возможно, нет и этого, - как-то отрешенно произнес Рид, - Они идут по моим горячим следам.

– Во что ты влип?
– спросил коллега, резко выйдя из сонливого состояния.

– Нет времени рассказывать. Нужна твоя машина.

– Понял. Дай мне пятнадцать минут.

Человек на той линии прервал связь, и снова стало тихо, как в морге, да и то, там хотя бы гудят люминесцентные лампы.

Эти пятнадцать минут тянулись, как целый час. На их протяжении Риду не раз мерещилось, что вот-вот дверь слетит с петель, и в кабинет ворвется наряд правительственных псов, но этого не произошло. Еще один плюс в местонахождении его рабочего места.

На сотовый пришло сообщение всего из одного слова: «Спускайся».

В этом мрачном, угнетающем районе белый, прямо таки сверкающий, кроссовер Дональда казался чем-то неуместным, чужеродным, словно золотая монета, брошенная в горсть старых медных.

Рид не стал дожидаться, когда его товарищ выйдет из машины, а сразу открыл заднюю дверцу и протолкнул туда девушку. Хоуп недоверчиво покосилась на сидящего за рулем человека, чье лицо отражалось в продолговатом зеркале заднего вида. Мужчина в свою очередь тоже наградил ее удивленным, но от этого не менее дружелюбным взглядом.

– Ну и вид у тебя, - высказался Рид, усаживаясь на переднее сидение и глядя на беспорядочно раскинувшиеся короткие пряди волос Мэйра.

– А чего ты хотел? Чтоб я к тебе за пятнадцать минут при всем параде приехал? И вообще, мой внешний вид подождет, а вот что с ней?
– он кивнул назад, - Почему она выглядит так, словно съела кого-то живьем?

– Трогай. Все потом. Я так устал, что могу отключиться прямо здесь и прямо сейчас, - сказал следователь, едва шевеля языком.

Дональд с неодобрением глянул на него, затем еще раз на незнакомку с кровавыми разводами на одежде. Он был в замешательстве, но все же надавил на газ.

Вскоре белый кроссовер покинул неспокойный район и выехал на главную дорогу. Мимо, всего в метре, по встречке пронесся полицейский автомобиль, и хотя стекла были затонированы, Рид все равно напрягся и машинально пригнул голову ниже. Дональд это заметил и сделал для себя определенные выводы, но не высказался по этому поводу.

– Пока ехал к тебе, я позвонил одному человеку и назначил встречу. Раз уж мы решили с тобой скооперироваться, то ты тоже должен поехать со мной. Тебе ведь сейчас неважно куда ехать, я правильно понял?

– Это далеко?
– уже сквозь сон поинтересовался Рид.

– За городом. Где-то час езды.

Больше Николас ничего не говорил и не спрашивал. Он чувствовал, как реальный мир гаснет и перетекает в нечто иное. В мир образов. Последней ясной мыслью, которая успела проскользнуть в его голове, было: «Эта чертовка тоже не спала двое суток, но даже ни разу не зевнула.» После этого Рид провалился в долгожданный сон, но даже во сне он не мог расслабиться полностью.

Личное

Девушка, склонив голову на плечо, следила за бегущими строками на магнитоле. Тихо играла музыка, напоминающая по стилю джаз или блюз. Звуки саксофона и низкий, флиртующий голос мужчины навивал меланхолию.

Уже в который раз Хоуп почувствовала на себе отражающийся в зеркале любопытный взгляд незнакомца. От Дональда Мэйра исходил слабый запах одеколона. Тот сказал, что не наводил сегодня марафет, значит, запах остался на его одежде, а именно на вороте классического, темно-коричневого пиджака, со вчерашнего дня.

Этот человек был явно придирчив к собственному внешнему виду. Не смотря на то, что волосы его на данный момент пребывали в полнейшем хаосе, лицо мужчины было гладко выбрито, и кожа казалась матовой. На указательном пальце сиял массивный золотой перстень, который Дональд в полнейшей мере мог продемонстрировать именно в момент вождения, когда обе его руки вращали руль.

Николас дремал, скрестив руки на груди. Хоуп не видела его лица, но, переключив внимание с музыки, могла уловить его глубокое и иногда надрывистое дыхание.