— Ты должно быть шутишь? — выпалила Лорен. — Занятия по плаванию и День рождения для вас более важны, чем операция на мозге дочери? — с прерывистым дыханием прошептала она Джулии, которая стояла рядом с сестрой. — И они шутят по поводу имени ребенка? Черт, его должно быть избивают каждый день, с таким-то именем, как у киски.

Джулия всегда была миротворцем, поэтому она остановила свою сестру взмахом руки, поясняя семье Анжелы:

— Лорен все это время находилась здесь с Анжелой, она была на марафоне, когда с Анжелой произошел несчастный случай, поэтому она немного нервничает и напряжена.

— Да, я испытываю стресс… и волнуюсь, — согласилась Лорен. — Но мне также действует на нервы то, что мы с Джулией были все время здесь, а не семья Энджи. По моим расчетам, вы должны были прибыть сюда, по крайней мере, два часа назад. И… Боже мой! Это что у тебя горячий стаканчик из Starbucks, Дианна? Твоей сестре только что сделали операцию на мозге, и ты остановилась, чтобы купить себе гребаный латте по дороге сюда?

Дианна сжалась на стуле от угрожающего тона Лорен.

— А… мне нужен был кофеин. И это заняло всего несколько минут. Кроме того, никто из нас никак уже не могли ей помочь, даже если бы были здесь. Ее уже готовили к операции, когда Джулия позвонила моей сестре.

— Сестре. Забавно, что ты упомянула это слово, — парировала Лорен, скрестив руки на груди. — Потому что ты и Мариса были самыми дерьмовыми сестрами для Анжелы. Джулия и я — ей больше сестры, чем ты. Сегодня ты еще раз это доказала, не так ли?

Дианна ахнула, прижав руку к груди.

— Как ты смеешь? Ты не имеешь права говорить мне подобные вещи, ты ничего не знаешь.

— Ответ неправильный. — Лорен стояла перед Дианной, тыкая ей в лицо пальцем, и при этом с удовольствием отмечая, что сестра Анжелы дрожала от страха. — Мы с Джулией знаем все. Каждый раз, когда Энджи была расстроена или ей становилось не по себе от одиночества, которым вы ее окружили, к кому, по-твоему, она бежала? Не к тебе и не к Марисе, черт побери. И уж точно не к своей собственной матери. — Она повернулась к Рите, всем своим видом выражая обвинение. — Именно моя мать в первый раз объяснила Энджи, как пользоваться тампонами, а не ты. И когда она заболела желудочным гриппом и у нее в желудке не задерживалась ни вода, ни пища в течение нескольких дней, именно моя мама заботилась и ухаживала за ней. И когда Энджи сообщили, что ее выбрали в олимпийскую команду, именно мои родители устроили небольшую вечеринку в ее честь, накрыли стол и сделали торт, чтобы отпраздновать ее достижения. Все вы, — она поочередно указала пальцем на Дианну, Риту и Джино, — ничего не сделали для нее, вы только все ее жизнь подводили ее, …. собственно, как и сегодня. Дианна и Мариса все время были паршивыми сестрами, а вы, Рита и Джино, вы были очень, при очень паршивыми родителями. Я вдруг подумала, — горько закончила она, — может для вас даже лучше было остаться в Кармеле и съесть торт ко дню рождения маленького Джованни. Потому что настоящая семья Энджи и так все это время была рядом с ней здесь.

Дианна готова была зарыдать, ее губы дрожали, а слезы текли по щекам. Рита поднялась со стула, ее рот превратился в тонкую, сердитую линию, лицо стало бледным и напряженным.

— Ты не имеешь права обвинять мою дочь, также, как и меня, — прошипела она. — Ты всегда сама была не от мира сего, дикой маленькой девочкой, которая выросла в совершенно невоспитанную, грубую женщину. Мне не следовало разрешать Анжеле дружить с тобой и твоей сестрой. Вы обе явно плохо влияли на нее.

Лорен, которая за свою короткую жизнь сталкивалась с более пугающими личностями, чем небольшого роста, шестидесятилетняя мать Анжелы, не собиралась отступать.

— Ты издеваешься? Вы вздохнули спокойно, пока Энджи все время пребывала у нас. В конце концов, вы, фактически, получили бесплатную няню, занимаясь в это время исключительно собой, не так ли? Даже пока мы были детьми и уже учились в средней школе, она ужинала у нас пять из семи вечеров, а также делала домашнее задание и оставалась на ночь. Я могу предположить, что ты даже не замечала, что твоей младшей дочери нет дома?

Глаза Риты блеснули от ярости, а руки стали дрожать.

— Что происходит в нашей семье — не твое дело. Так что прекрати создавать проблемы там, где их нет и…

— Хватит!

И шесть пар глаз вдруг повернулись в изумлении к Джино, уставясь на него. Он молча наблюдал разыгрывающуюся драму, пока Лорен тыкала пальцем в лицо Дианны, заставив ту заплакать, а потом принялась за Риту, безуспешно пытаясь вызвать у нее чувство вины. Джулия же, словно рыцарь в сияющих доспехах, пыталась сохранить мир, Натан мудро решил не вмешиваться, оставаясь позади жены. Что касается Ника, то никто даже не заметил, что он появился в дверях зала ожидания.

Но Джино определенно услышали все, его лицо разрумянилось, он выглядел рассерженным, даже судя по его темным глазам, таким же, как у Анжелы, можно было сказать в ярости.

— Все вы…, — с обвинением он указал на свою жену, дочь, а затем на Лорен. — Замолчите, хорошо? В конце концов, это больница, ради всего святого, а не футбольный матч.

Рита настороженно смотрела на мужа.

— Не затыкай мне рот, Джино. Она все начала, — и Рита махнула головой в сторону Лорен. — Скажи ей, чтобы она заткнулась, а не я.

Джино покачал головой.

— Я не собираюсь этого делать, потому что все, что только что сказала Лорен — правда. Мы с тобой были паршивыми родителями для нашей Энджи, и я даже не могу вспомнить ни одного человека, кто сказал бы иначе. Мариса и Дианна тоже относились к ней ужасно. Но все это, только моя вина. Потому что я должен был дать вам отпор уже давным-давно. А теперь моя малышка страдает, ей только что сделали серьезную операцию, а меня даже не оказалось с ней рядом, когда это произошло. Я худший из всех отцов во всем мире.

Рита с Дианной с шоком, открыв рты, смотрели на него, на его столь нехарактерный эмоциональный всплеск, пытаясь хоть что-то ответить. Лорен старалась изо всех сил не улыбнуться от удовольствия, пока Джулия понимающе похлопывала явно расстроенного пожилого мужчину по плечу.

— Нет, однозначно, нет, — мягко уверяла она. — Энджи всегда чувствовала, что вы ее любите. И сейчас вы здесь, и это главное.

Джино кивнул, его глаза стали подозрительно мокрыми.

— Спасибо, Джулия. Я знаю, что ты и твоя сестра, не говоря уже о твоих родителях, всегда были добры к моей Энджи. Ты всегда была рядом с ней, хотя должен был быть я. Но я слишком боялся расстроить Риту, разозлить ее, потому что потом она бы стала вымещать весь свой гнев на Энджи из-за меня.