Он коротко и горько засмеялся.

— Можешь себе представить, я даже завидовал Дуэйну? Не из-за его невероятной внешности и достижений, нет. Потому что он твой был твоим приятелем, но Лорен сказала мне сегодня — очкарик всегда останется очкариком. Но, я завидовал ему, потому что он заставил тебя улыбнуться. По-настоящему улыбнуться. И я подумал, что ты за последние несколько месяцев, да и раньше, никогда так не улыбалась мне. И твоя улыбка заставила меня понять каким большим придурком я был все это время по отношению к тебе, и сколько мне предстоит узнать и совершить, чтобы сделать тебя счастливой.

Ник провел костяшками пальцев по ее щеке, с облегчением выдохнул, когда почувствовал ее прохладную кожу под своими пальцами.

— Стоило мне поцеловать тебя в тот день в Пеббл Бич перед свадьбой Джулии, как я понял, что у меня все еще есть шанс — я тебе не безразличен. Но несмотря на это, я продолжал сопротивляться, прекрасно понимая, что мне придется пожертвовать своими привычками, короче, мне придется изменится самому, если я захочу тебя вернуть. И это пугало меня до чертиков, Ангел. Да, я большой, плохиш Ник Мэннинг, один из лучших защитников в НФЛ, и я именно тот парень, который может сказать миллиардеру, что я не буду вкладывать его деньги в инвестиции, потому что он слишком любит контролировать процесс. Со всеми эти проблемами я сталкивался без колебаний, не испытывая ни малейшего страха. Но отказаться от своих правил, с которыми я жил не один десяток, ради того, чтобы тебя вернуть — это, бл*дь, пугало меня до чертиков, вогнало в ступор, если хочешь в угол, именно поэтому я не подходил к тебе несколько недель.

Анжела все также неподвижно лежала на кровати, ее длинные, темные ресницы были опущены, как мягкие веера, отбрасывающие тень на щеки, дыхание было устойчивым. Ник сжал ее руку еще немного сильнее, как будто хотел, чтобы она проснулась, и врачи смогли заверить его, что теперь с ней будет все в порядке, что она перенесла операция, как чемпион, каким все время и была. «Она должна быть в порядке, — подумал он, — просто должна быть, вот и все». Анжела заслуживала быть счастливой, после всего, что он заставил ее пережить за последние годы, что заставила ее пережить ее семья почти с самого рождения, Анжела заслуживала, чтобы к ней относились как к принцессе. «Заслужила, — резко выдохнув признался он себе, — быть любимой».

— Вероятно, мне стоит все это записать, — сказал он в шутку. — Потому что я сомневаюсь, что смогу повторить все слово в слово. Более того, я надеюсь, что не выйду из себя и не потеряю самообладания, говоря тебе все это, когда ты придешь в сознание. Ты заслуживаешь узнать от меня правду, Ангел, и правда состоит в том, что я переживаю о тебе — намного больше, чем сам предполагал до недавнего времени. И, честно говоря, я до конца не знаю, каково это влюбиться в кого-то, потому что раньше со мной такого не случалось. Может, когда ты проснешься, мы поговорим об этой моей любви, и ты поможешь мне понять, что я чувствую сейчас. Но единственное, что я точно знаю — ты необходима мне, Ангел, я готов сделать все, что угодно, чтобы вернуть тебя. И если с тобой что — то случится, — Ник резко выдохнул и у него дрогнул голос, — я даже не могу подумать об этом… Если все, что я тебе сказал, означает, что я чувствую к тебе любовь… ну, черт возьми… да, полагаю, я люблю тебя.

Ник продолжал разглядывать ее лицо, и уголки ее губ вдруг дернулись, приподнимаясь вверх, и появилось подобие улыбки. А потом ее длинные, роскошные ресницы затрепетали, сначала одни раз, потом второй и третий, и она медленно открыла глаза.

— Да, — прошептала она, улыбаясь еще больше. — Я бы сказала, что это настоящая любовь. Потому что именно это я чувствовала к тебе, Ник, и я влюблена в тебя уже очень давно.

Он рассмеялся, оставляя мягкий поцелуй у нее на губах.

— Тише, Ангел. Сколько времени ты уже как очнулась и слышала мою речь?

Она легонько сжала его руку, которую он по-прежнему держал в свой.

— Видишь ли, в том-то все и дело, — пробормотала она тихо-тихо. — Я все слышала, но не могла понять — сон ли это или реальность. И если это был сон, — тихо добавила она, — мне не хотелось просыпаться. Никогда. Потому что единственное, о чем я мечтала, ты даже не можешь себе представить сколько лет я ждала этих слов.

Он хотел ей ответить, но его прервала медсестра, появившаяся в палате, с облегчением вздохнув, увидев, что Анжела пришла в себя, и также негодующе зыркнув на Ника, что он тут же ее не позвал. А потом его выгнали, потому что появился врач с медперсоналом, несмотря на все его протесты остаться. Но он успел поймать взгляд Анжелы перед тем, как уйти, и довольно ухмыльнулся, когда она послала ему воздушный поцелуй. С неохотой он возвращался в зал ожидания, радостный, что может поделиться хорошими новостями, но попал в самую середину настоящего сражения.

Лорен посмотрела на Дианну, пока та занимала место рядом с Ритой.

— Привет, я не раз столько лет подряд ездила из Кармеля, и никогда поездка не занимала столько времени, даже несмотря на пробки. Чем же вызвана была такая задержка? Анжелу уже почти, как час прооперировали.

У Дианны появилось виноватое выражение на лице.

— Ну, папа был слишком расстроен, чтобы садится за руль, а мама отказывалась ехать в Сан-Франциско. Поэтому они попросили меня их довезти, … но мне необходимо было сделать в первую очередь кое-какие дела.

Лорен поджала губы от неодобрения.

— Какие же? Какие дела считаются необходимыми, когда твоей сестре делают сложную операцию, угрожающую жизни?

Рита нахмурилась.

— Лорен, нет необходимости говорить в подобном тоне. Дианна сделала нам одолжение, даже не стала отвозить свою дочь на занятия по плаванию, которые запланированы сегодня, только чтобы привести нас сюда. И, конечно же, мы раньше времени уехали с дня рождения бедного маленького Джованни. Мы приехали быстро, насколько могли, так что не смей нас критиковать.