Лунный свет немного смягчил суровую улыбку на его губах.

– Верно, - признался он.
– Но ситуация мной не контролируется. Если я уеду сейчас, мои пациенты будут вынуждены обратиться к другим врачам, и так перегруженным собственной работой. Остается только продолжать вкалывать. Таких, как мы, осталось совсем немного, и мы тем более заслуживаем десятиминутный отдых.

Он вдруг взял Велму за руку и повел ее назад, к лагерю Бэннинга Кларка и Солти Бауэрса. Там он сел на песок и усадил ее рядом.

– Итак, - сказал Кенуорд, - мы - старатели, находимся в пустыне. Делать нам до рассвета нечего, и мы впитываем оздоравливающие покой и уравновешенность, толк в которых понимают только люди, живущие рядом с Природой, на свежем воздухе.

Велма Старлер, потеряв на мгновение голос, указала на озаренные лунным светом голубоватые горы.

– Завтра, - сказала она, стараясь подражать неторопливой манере речи Солти Бауэрса, - мы пересечем тот хребет и исследуем выход пласта руды. Сейчас же нам делать нечего и можно ложиться спать.

– Ты просто молодец!
– Брюс Кенуорд захлопал в ладоши, потом заложил руки за голову и лег на песок.

– Как много звезд на небе даже в такую лунную ночь. Наверное, мы не видим настоящего неба, живя в городе. Солти Бауэрс говорил мне, что в пустыне можно часами лежать и разглядывать мириады сверкающих звезд, о существовании которых никто и не догадывается, пока не уедет из города под сухое ясное небо пустыни.

– Сегодня они сверкают исключительно ярко, - сказала Велма.
– Даже луна не в силах затмить их. Звезд просто тысячи.

– Тысячи, - мечтательно повторил Кенуорд.
– А сколько их в пустыне в такую же лунную ночь? Быть может, нам удастся выкроить денек и уехать в пустыню... А сколько звезд сейчас на небе? Пять... десять... пятнадцать... двадцать... двадцать пять... тридцать... тридцать одна... тридцать две... тридцать три... Интересно, эту я уже сосчитал?

Он замолчал, она тоже не нарушала тишину. Через несколько секунд послышалось равномерное дыхание уставшего человека, провалившегося наконец в столь долгожданный глубокий сон.

Велма бесшумно встала, стараясь ступать как можно тише, сделала несколько шагов, потом обернулась и с нескрываемой нежностью вгляделась в милое, усталое, расслабленное во сне лицо.

Она стояла так несколько секунд, потом повернулась и медленно пошла к дому, который всегда казался таким безвкусным его владельцу. Там она открыла комнату для гостей, перекинула через руку пару толстых одеял, вернулась в заросли кактусов, на цыпочках подошла к врачу и аккуратно, как это умеют делать опытные медсестры, накрыла его одеялами.

Вернувшись в дом, она проверила состояние Перри Мейсона и Деллы Стрит, потом прошла в библиотеку и набрала номер коммутатора.

– Соедините меня с полицией, - сказала она.
– Я хочу заявить о попытке убийства.

9

Лейтенант Трэгг из Управления полиции Лос-Анджелеса присел на край кровати. Скрип пружин под его весом разбудил Мейсона.

– Привет, - сказал адвокат.
– А вы какого дьявола здесь делаете?

– Можете верить, можете нет, - с усмешкой ответил Трэгг, - но я нахожусь в отпуске.

– А у меня есть выбор?
– слабым голосом спросил Мейсон.

– Какой?

– Верить или не верить.

Трэгг громко рассмеялся.

– Мейсон, я сказал вам правду. Мой зять служит здесь шерифом. Я ездил на рыбалку, возвращаясь, завез сестре несколько форелей, и тут по телефону сообщили об отравлениях. Сэм Греггори, мой зять, попросил помочь. Я отказался, заявив, что сыт по горло подобными преступлениями в своем городе и не нуждаюсь в чужих проблемах. Тогда зять объяснил, что последними жертвами отравлений являются как раз жители моего города Перри Мейсон и Делла Стрит. Можете догадаться, как я отреагировал. Разве я мог упустить подобное дело?

Веки Мейсона задрожали. Он попытался усмехнуться, но получилась какая-то нелепая гримаса.

– Я еще немного не в себе. Вероятно, мне сделали укол. Скажите, Трэгг, вы действительно здесь присутствуете или являетесь лишь частью вызванного лекарством кошмара?

– Я - часть кошмара.

– Я так и думал. Какое облегчение!

– Ну, и как вы себя чувствуете в качестве жертвы?

– Ужасно.

– Давно нарывались. Всегда выгораживали преступников, а теперь вам самому представилась возможность увидеть оборотную сторону медали.