— Нэнси, — позвал Чарльз, когда грохот и колебания утихли. — Быстрее возвращайся внутрь. С тобой все нормально?

— Да, я уже иду, — донесся ее приглушенный ответ, и послышался короткий звук рвущейся ткани, поскольку она зацепилась за тернистые колючие кустарники, и мы услышали ее шаги по твердой каменной почве. Она благополучно вернулась в наше убежище и села впереди судна, вытирая влагу со своих щек и глаз. Протягивая ко мне руки и улыбаясь, она сказала: — Позвольте мне снова взять Адама, я буду держать его, в то время как вы пообнимаетесь. Вполне справедливый обмен, не так ли?

Дождь теперь застучал более настойчиво, и ветер отнес нашу небольшую лодку от ее пришвартованного места у ствола дерева, где без нашего ведома узел веревки начал развязываться. Раскаты грома, грохотавшего на отдалении, создавали странную, сказочную атмосферу, и сильные ритмичные струи воды били по черной поверхности реки. Вдруг случилось нечто, выведшее меня из моей оцепенелой, апатичной вялости. Нэнси, выглядя взволнованной, завертелась, пробуя занять более удобное положение, и, снова подняв откидную занавеску, высунула голову, чтобы выглянуть наружу. Прежде чем мы успели что-либо понять, она снова вылезла, но на этот раз она держала на руках ребенка.

Чарльз сразу же вскрикнул:

— Нэнси, что ты делаешь? Вы промокнете там… оставь ребенка.

И, когда он откинул ткань и встал, чтобы забрать Адама, новая вспышка молнии осветила место на корме лодки, где стояла его сестра. Ее лицо было видно в профиль, а вьющиеся рыжие волосы напоминали золотой ореол. Нэнси была похожа на ангела. Но она не являлась существом небес, и ее руки, протянутые к берегу, были теперь пусты.

— Нэнси, — в ужасе крикнула я, все внутри у меня сжалось от страха. — Где Адам? Что ты сделала с моим ребенком?

Я подумала, что она бросила его в воду, и у меня вырвался вопль ужаса. Чарльз раскрыл занавеску еще шире, и мы оба увидели, что она пробует ступить на берег. Но узел ослабился, небольшую лодку сносило воздушным потоком, и Нэнси теперь никак не могла достигнуть сухой земли и присоединиться к тому, кто стоял там, ожидая ее, к тому, кто теперь держал на своих руках моего ребенка.

— Тилсбери! — я задыхалась, мое сердце упало, хотя я всегда знала, он найдет нас. Его темные волосы, мокрые от дождя, прилипли к черепу; влажная одежда прилегала очень плотно к его телу, что делало его похожим на жирного блестящего дьявола, явившегося из ниоткуда, чтобы насмехаться над нами.

— Как вы нашли нас? — мои глаза встретились с его, а голос казался визгливым, поскольку я пыталась перекрикнуть шум дождя. — Отдайте мне моего сына. Вы не можете так поступить… не теперь…

— Конечно, могу! Я могу делать все, что мне нравится. Разве ты не восхищаешься ловкостью моих рук? Он мой, Алиса, — он улыбнулся, заботливо заворачивая ребенка в свой жакет, — и всегда будет… точно так же, как и ты!

— Откуда вы узнали, где мы? — хватаясь руками за волосы, я чувствовала, что теряю контроль.

— От Нэнси, конечно! Хоть и перед нашим небольшим пикником, но все-таки она оставила многозначительный прощальный подарок, спрятала его под дверью моего кабинета, зная, что я найду это, когда вернусь: маленькая красиво нарисованная карта реки! — Он улыбнулся служанке, все еще стоявшей там на краю. — Она думала, что я помогу ей одурачить вас и забрать ее обратно домой… вместе с моим сыном… не так ли, Нэнси?

Он улыбнулся ей, но она только продолжала хныкать в ответ, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, все еще отчаянно стараясь набраться храбрости и спрыгнуть на берег.

Глядя на свою сестру-предательницу, так отчаянно пытавшуюся бежать, Чарльз все еще опасался за ее безопасность и крикнул;

— Нэнси, ты упадешь! По крайней мере, дай ему натянуть веревку и подтянуть лодку поближе.

Как будто по волшебству, судно приблизилось к берегу, соблазняя и дразня, создавая у нее ложное чувство безопасности, но внезапно оно дернулось, так же быстро удаляясь обратно. И каждый раз она пыталась сделать тот последний шаг на сушу, но то ее страх, то внезапное движение лодки тормозили ее. Я снова позвала:

— Нэнси, что ты наделала? Почему ты предала нас, когда мы были почти свободны, а ты так близка к воссоединению со своей семьей…

— Нет! — донесся внезапный крик с дорожки. — У Нэнси уже есть семья, в которой она нуждается. Но я думаю, что ты уже знаешь об этом, не так ли, Алиса! — Тилсбери бросил на меня вызывающий взгляд, его свободная рука все еще сжимала скользкую веревку, натягивая ее для того, чтобы притянуть лодку. Другой рукой он крепко прижимал барахтавшегося и плакавшего Адама.