Это утро выдалось трудным, а пронизывающий мартовский ветер только усиливал напряженное капризное настроение. Нэнси стояла около кухонной двери. Согнувшись почти вдвое, бормоча себе что-то под нос, она выбивала из маминых уличных ботинок засохшие комья грязи.

Мама часто отсутствовала в эти дни, ее дела сильно улучшились после того, как распространились слухи о покровительстве королевы. Часто скучая в одиночестве, я проводила много времени на кухне, помогая миссис Моррисон готовить и слушая ее праздную болтовню. Но сегодня из нее вышла плохая собеседница, она казалась необычно раздражена, почти как мама, когда та находилась дома. В такие дни мама постоянно жаловалась на головную боль и усталость из-за всяческих трудностей, с которыми была сопряжена ее работа, вечно сожалея, что мистер Тилсбери отсутствует, и желая, чтобы он находился тут и помогал ей. Да! Его не было! И я очень этому радовалась.

Но я скучала по Чарльзу. Прошло три месяца, а я ничего не слышала о нем. Мне начало казаться, что уже никогда не увижу его.

Кухарка громко прикрикнула на Нэнси:

— Ради бога, девочка, поторапливайся. Так можно вообще уснуть!

Действительно, кипящие супы вполне могли сбежать. Вдоль окон и стен, над буфетными грудами белого фарфора, мерцающими кастрюлями, большими украшенными чайными банками и стеклянными емкостями для хранения ползли густые облака пара.

Но, казалось, кухарка привыкла к этой сырой душной атмосфере, ее седые волосы беспорядочно слиплись, а яркий румяный цвет стал привычным цветом ее лица.

— И унеси эти ботинки, хорошо? — сказала она, словно угрожая. — На этой кухне и без того хватает грязи, а ты еще пытаешься добавить.

Обвинив Нэнси во всех бедствиях Виндзора, она обратила свое ворчливое внимание на меня.

Кухарка кипела так же, как и бульон, который она помешивала на плите. Ткнув капающей ложкой в меня, она продолжила свою тираду:

— Очень хорошо, что к тебе вернулся аппетит. Я не буду напоминать о том, как была расстроена в конце прошлого года, но, по крайней мере, теперь у тебя появился румянец… осмелюсь предположить, что все хорошо?..

Она долго с сомнением смотрела на меня, прежде чем снова кивнула на Нэнси.

— Теперь эта девочка стала слишком худа, чахнет день ото дня, и если вы спросите меня почему, то я отвечу, что это от бесконечной домашней работы: стирки, беготни… твоей маме следует больше заботиться о доме, а не сваливать все на эту девочку. Она должна нанять еще кого-нибудь, я сама видела это много раз. Помяните мои слова… это все закончится слезами!

— У меня тоже есть уши, вы забыли? — воскликнула Нэнси. — По крайней мере, они не заняты!

— …Тем более, — заключила кухарка, как всегда оставлявшая последнее слово за собой.

Если честно, Нэнси, по-моему, выглядела вполне обычно. Может, только она стала немного более молчаливой и неприветливой — если это вообще было возможно. Но она, вероятно, как и я, тосковала по своему брату.

Нагнувшись над столом и положив под подбородок руки, я наблюдала, как служанка продолжала чистить мамины ботинки, большие комья земли разлетались в разные стороны… Это показалось мне очень странным, так как, когда мама отправлялась в город, ее маршрут всегда пролегал по ухоженным и чистым дорогам, и она всегда нанимала экипаж. И было совсем не в ее правилах посещать места, где столько грязи.

Позднее, когда ветер унес ленивые серые тени, мама уставшая вернулась домой. Ее туфли снова были в грязи, а подол платья в пятнах и весь мокрый.

— Мама, — спросила я, глядя, как она сидит в прихожей и пытается развязать мокрые шнурки, — где ты была, что так перепачкалась?

— Это неважно, — раздражительно ответила она. Затем, подумав, сказала: — Я навещала мисс Траффорд. Ты знаешь, она потеряла сестру в прошлом году, они обе были незамужем и не имели детей, и она очень скучает по ней. Она совершенно потеряна… — мама замолчала, потеряв нить своего рассказа, прежде чем успела к нему приступить.

— Разве мисс Траффорд живет не в городе? — упорствовала я. — Ты, должно быть, вспахивала поля, судя по твоим ботинкам!

Игнорируя мои выпады, высоко задрав свои перепачканные юбки, мама отправилась в свою спальню, но вдруг обернулась и сказала:

— Пожалуйста, отнеси мои ботинки вниз, пусть Нэнси их почистит и принесет в мою комнату через час. Я должна немного отдохнуть.

— Хорошо, — вздохнула я, снова оставшись без внимания и опасаясь реакции Нэнси, когда она увидит, что я принесла. Я знала, что мамины слова далеки от правды — происходило совсем не то, в чем она пыталась меня убедить.

Однако все мои подозрения основывались не более чем на небольших влажных комьях земли. Интересно, почему моя обычно ухоженная и аккуратная мать разгуливает словно фермер?

Несколько дней спустя, после завтрака, она снова оставила меня, сказав, что должна провести чтение, но что до сумерек будет дома.

В один из последних мартовских дней стояла замечательная погода. Унылая, угнетающая зима была изгнана свежими, нежными бризами.

Мама накинула только тонкий клетчатый платок и вышла, а я наблюдала за ней из окна гостиной. Я заметила, что она наклонилась под тяжестью сумки. Зная, что никакие карты Таро не могут на столько быть тяжелыми, и не имея никакого желания в тот день сидеть дома, я надела шляпу, взяла платок, отодвинула замок, а затем посмотрела в щелку между дверью и стеной. Убедившись, что мама уже достаточно далеко и не может меня увидеть, я вышла наружу, аккуратно закрыв за собой дверь.