— Нисколько! — возразила она резко. — Меня не интересует ни один из тех ничего не стоящих дураков!

— Возможно, у вас есть кто-то другой на примете. Вы должны сказать нам… — продолжил уговаривать мистер Моррисон.

Девушка напряглась и покраснела, став слишком серьезной:

— Ну хорошо, есть кое-кто, ради кого я сняла бы свой чепец… но боюсь, мне не на что надеяться.

Она уставилась в свою тарелку и выглядела смущенной от того, что ее вынудили говорить слишком откровенно. Чарльз в это время с беспокойством наблюдал за сестрой.

— Ну, если он не бегает за вами, осмелюсь сказать, что нечего о нем и думать, — отрезала кухарка. И ее муж, проявив на этот раз некоторый такт, сменил предмет разговора, рассказывая последние городские сплетни и вспоминая несколько шуток. Над его особенно скабрезными рассказами громко смеялась даже мама.

Поскольку кухарка была очень впечатлена королевской службой Чарльза, он удостоился чести разрезать и подать мясо.

— Я не знаю, когда в последний раз меня обслуживали с такой любезностью, — сказала она и расплылась в широкой улыбке.

— Ах, но я вижу, что вы столь же учтивы, как повар, работающий в замке, — польстил очаровательный Чарльз в ответ.

— Она, сэр, без сомнения, лучшая. Подождите, как только вы попробуете ее блюда, вы немедленно согласитесь… мой живот подтверждает это каждым своим дюймом! — мистер Моррисон погладил свой жилет, напоминавший барабан. — И хотя сегодня здесь нет ее яблочного пирога, вы должны также попробовать и его… Я главный поклонник яблочного пирога миссис Моррисон! Но сегодня никто не попадет в свою комнату без ее сливового пудинга.

Мы возвратились в гостиную, чтобы отдохнуть около камина, и кухарка, приступив к уборке стола, сказала:

— Давай, Нэнси, помоги мне приготовить чай. Потом мы должны убрать еду и, возможно, подготовить одну комнату, чтобы позднее съесть остальное.

Вскоре мама извинилась и отправилась наверх, оставив меня фактически наедине с Чарльзом — мистер Моррисон скоро начал храпеть, и его голова упала набок на высокую спинку стула.

— Интересно, буду ли я когда-либо в состоянии снова есть!

Я тяжело вздохнула и с радостью заметила, что Чарльз смотрит на меня, хотя, когда он поднял глаза и заметил Парвати, выражение его лица внезапно изменилось и стало серьезным и задумчивым. Посмотрев, спит ли все еще мистер Моррисон, он очень тихо сказал:

— Мисс Уиллоуби, я надеюсь, что вы простите мне мою дерзость. Я знаю, что у меня нет причин надеяться, но вы должны знать, что вскоре я намереваюсь занять более высокое положение в этом мире. Уже в ближайшее время я могу получить наследство… И я искренне надеюсь, что однажды вы согласитесь вместе со мной пойти на прогулку…

— Но ведь я…

— Да, я хорошо знаю, что мы принадлежим к разным социальным слоям. Но у меня действительно есть превосходные перспективы в будущем — и я очень амбициозен. Я только прошу пока, чтобы вы не отказывали мне…

Быстрые мамины шаги по лестнице заставили его замолчать. Когда она вошла в комнату, у нее в руках была куча свертков. Я быстро встала, хлопнула по макушке мистера Моррисона и засмеялась, видя, как он просыпается, кашляя и похрипывая, совершенно не понимая, где находится. В испуге вскидывая руки вверх, он чуть было не сорвал накидку с тумбы, на которой стояли высокие китайские вазы, подсвечники и часы. Мама нетерпеливо сказала:

— Ничего страшного, мистер Моррисон! А моя дочь, оказывается, любит недобро шутить с вами, но будьте уверены, позднее я напомню ей о хороших манерах.

— О нет! Пожалуйста. Мы всегда так играли, когда она была маленькой. Мне не хотелось бы думать, что той забавной маленькой девочки больше нет. Ведь мы знаем, что скоро она вырастет и выйдет замуж. Время летит так быстро…

Старик посмотрел на меня и подмигнул, и я подумала, не притворялся ли он, что спал все это время. Когда появилась кухарка с подносом, мистер Моррисон окончательно пришел в себя, и вечер возобновился.

— Я предложил бы вам порассказывать истории о привидениях, здесь, около камина, но осмелюсь предположить, это все равно что подбросить дрова в огонь, — хихикнул он, смакуя свою старую, избитую шутку. Она не переставала забавлять его, даже если никто больше не смеялся.

— Мистер Моррисон, прекратите грубить и болтать глупости! Я уже много раз говорила вам, что это неприлично, — заворчала кухарка, в свою очередь извинившись перед мамой.

— О, вы знаете, что я не обижаюсь. Когда ваш муж церемонился в этом доме? — заверила мама, всегда непривычно добрая и покладистая, когда дело касалось мистера Моррисона.