пронизывает меня от кончиков пальцев до сознания. Себастьян умер, а я так и не простила

его. Он умер, думая, что я его ненавижу. Слышу шаги, и в следующий момент сильные руки

Янга вытаскивают меня из клетки. Я воплю, отбиваюсь, хочу использовать силу, но она

исчезла. Монстр кидает меня на пол, рядом с телом Себастьяна. Его глаза открыты, и я вижу, какие же они красивые. Вспоминаю, как он смотрел на меня – десять лет и пару дней назад.

По щекам текут слезы, я не вытираю их больше. Прижимаюсь к его телу, хочу обнять его, пусть и не живого, хочу сказать, что я его люблю, но внезапно тело испаряется, будто дымка.

Я ничего не понимаю ровно пять секунд, а затем до меня доходит.

Это не Себастьян. Это иллюзия, созданная Джедом Янгом.

– В следующий раз он будет настоящим, - шепчет монстр, присаживаясь рядом со мной

на корточки. Какое-то время я не могу дышать. Значит, Нойр жив. Его здесь никогда не было.

Это был всего лишь способ заставить меня страдать. Янг рывком поднимает меня, как

тряпичную куклу, и сажает на стул. Я пихаю его, но он не реагирует. Вместо этого он снова

связывает меня. Точнее, веревки сами, будто по волшебству, стягивают мои запястья до дикой

боли, и я морщусь.

33

0

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

– Я даю тебе минуту, - говорит Реми. Я поднимаю на нее заплаканные красные глаза.

Она смотрит надменно, и возникает ощущение, что всю жизнь она только этого и добивалась.

Унизить меня, почувствовать себя лучше, чем я, сильнее, умнее.

– Для чего? – спрашиваю я, все еще поглядывая на то место на полу, где лежал

ненастоящий Себастьян. Мне все еще плохо от той сцены, слезы остановились, но их следы

оставили мокрые дорожки на щеках.

– Чтобы дать ответ.

– Я уже дала тебе ответ. Или ты не расслышала, стерва?

Реми улыбается. Как ни странно, эта улыбка кажется мне почти настоящей. Такой, как

раньше, когда все еще было хорошо.

– Наверное, мне придется быть банальной, но раз уж на то пошло, - она едва заметно

пожимает плечами, - Если ты не согласишься, я убью Себастьяна лично, у тебя на глазах. Но

перед смертью он будет страдать так, как никогда не страдал. Я заставлю его захлебываться

собственной кровью, Ксана.

Ремелин присаживается на стул, Джед встает за ее спиной, как верный, черт его возьми, пес.

– Если честно, мне не хочется его убивать. Мне он даже нравится. Но…

– Тебя позиционируют, как сильнейшего из ныне живущих Инсолитусов, - вставляю я

едко, - Однако ты не можешь сама справиться с горсткой людей, запершихся в бункере? Не

можешь сама проникнуть в закрытый город, не можешь заставить людей слушаться тебя. Ну, кроме твоего ручного психа. – Кидаю злобный взгляд на Джеда, а он лишь ухмыляется. – Ты

слабая, Реми. Ты слабеешь с каждым днем, теряешь позиции. И что бы ты ни сказала, я не

стану тебе помогать. Даже под угрозой смерти.

Ремелин снова надевает непроницаемую маску, под которой я не могу разгадать ее

эмоции. Она как глыба льда. И сейчас, как никогда, она напоминает мне мать. Ее губы

изгибаются в подобии улыбки, но она не улыбается. Это предупреждение – осторожно, я

опасна, я убью тебя. Но мне все равно. Плевать. Пусть убьет. Пусть делает все, что хочет. В

бункер ей не пробраться.

– Она защищала тебя, - вдруг слышу я. Поднимаю на сестру взгляд. В ее глазах застыли

слезы. Мне неловко и страшно одновременно.

– Что? – спрашиваю я. Ремелин смотрит на свои руки.

– Знаешь, сколько дней я провела в лаборатории? – говорит она, - Там, где на мне

ставили опыты? Три тысячи четыреста пятьдесят один день и шесть часов. Она никак не

могла понять, каким образом во мне уживаются способности других. Она все вживляла и

вживляла их…бесконечное количество раз. Какие-то способности прижились, какие-то

отторг организм, доставив мне невыносимые страдания. Но она все продолжала. Она не

могла понять. Как и я. Моя первоначальная способность, как ты знаешь, не обладает такими

свойствами. Она годна лишь для уничтожения. Она говорила, что хочет меня исправить.

Сделать меня лучше. Усовершенствовать? Или просто заставить меня не быть Инсолитусом?