[293]

Точно определить истоки и эволюцию движения бегинок, датировать его и документально подтвердить, как историю других аналогичных организаций, не представляется возможным, но большинство исследователей сходятся на том, что оно зародилось в XII в. Бегинок (чье название, возможно, восходит к искаженному названию еретиков-альбигойцев, которых, как полагали некоторые представители официальной Церкви, поддерживали эти женщины) проще описать, чем дать им определение. Это были группы совместно проживавших женщин, живших в бедности, ведущих целомудренный образ жизни, объединявших имущество для создания духовных общин. Как правило, они селились вместе, хотя некоторые оставались дома со своими семьями. Они не признавали формального правления и не устанавливали связей с подобными им общинами. Работали они сообща, вместе поклонялись Господу, посвящая себя апостольскому служению другим людям. Иногда они принимали в свои общины мужчин.

Мы всегда стремимся называть имена основателей движений. Так, например, имя Пахомий связано с возникновением монашества. Что касается движения бегинок, в связи с ним чаще всего упоминаются имена Ламберта де Бегга и Марии из Уаньи, живших в Бельгии, где появились первые участницы этого движения. Ламберту обычно воздают должное за основание первого бегинажа в Льеже для женщин благородного происхождения, стремившихся вести целомудренный и аскетический образ жизни, а также заниматься благотворительностью.

Мария, о которой известно больше, чем о других бегинках раннего периода развития движения, родилась в 1176 г. [294] в семействе вполне обеспеченных родителей. Ее выдали замуж, когда девушке исполнилось четырнадцать лет. Однако позже они с мужем дали обет целомудрия и оба отправились в лепрозорий ухаживать за прокаженными. Через некоторое время Марией овладело беспокойство. Она стремилась к более строгой и аскетической духовной жизни. На каком-то этапе жизни она избавилась от своего состояния, ушла из лепрозория и примкнула к самостоятельному Августинскому ордену, куда принимали как женщин, так и мужчин. Этот первый бегинаж вполне устраивал Марию, и она оставалась там до конца жизни – до 1213 г.

Глубокое благочестие Марии выдвинуло ее в число самых святых женщин даже среди тех, кто не был связан с формальными монастырями и чье поведение, как и ее собственное, было ограничено в меньшей степени. Мария получила широкую известность за восторженные видения Господа, преклонение перед причастием и суровым аскетизмом, доходившим до того, что, усмиряя плоть, она отрубала кусочки собственного тела [295] . Ее приверженность целомудрию, наряду с отказом от супружеских отношений (хотя она состояла в браке), также оказывала огромное воздействие на других. Кроме того, стремление к апостольской бедности, личное смирение и ревностное служение прокаженным – отбросам общества, возвело ее на высшую ступень святости. Женщинам, привлеченным этими ее качествами, повезло, поскольку у Марии был прекрасный биограф, чье замечательное изложение исключительных событий ее жизни – включая приступы бесконтрольных рыданий – разнесло славу о ней далеко за пределами Бельгии.

Именно эта страна стала родиной движения апостольских сестер, распространившегося по торговым путям Северной Европы и получившего особенно сильное развитие в Кельне. В отличие от монахинь, обычно происходивших из добропорядочных семейств, в социальном отношении бегинки были более разнородны. Первоначально большинство среди них составляли женщины, принадлежавшие к высшим классам общества, но постепенно к движению примыкало все больше женщин из трудящихся сословий, и к концу XIII в. бегинажи пользовались репутацией приютов для женщин из бедных семей.

Бегинажи отличались от монастырей и других подобных организаций, члены которых давали официальные обеты соблюдения непорочности, бедности и послушания. Бегинки также с глубоким уважением относились к этим принципам, но предпочитали не клясться им в верности, а просто соблюдать. Как с одобрением заметил один бельгийский епископ, бегинки соблюдали целибат на протяжении всей жизни, а не клялись в его соблюдении. Они были покорны, но не клялись в покорности, и считали, что разумнее вести скромный образ жизни и из филантропических побуждений отказываться от собственных состояний, чем просто избавляться от всей своей собственности и имущества. На деле основными четырьмя принципами движения бегинок – в отличие от клятв – были целибат, бедность, смирение и милосердие, понимавшееся как неустанное служение обездоленным.

Какая же сила побуждала женщин становиться бегинками? Несомненно, это была комбинация причин, приводившая к страстному желанию выражать их беззаветную преданность Господу, следуя апостольскому пути целомудрия и бедности. Очевидно, что соблюдение целибата было одним из важных условий мотивации знатных и родовитых дам материально поддерживать бегинажи [296] . Но как и апостолы, бегинки не скрывались в монастырях. Они бесстрашно и благочестиво жили в миру вместе с теми, кому служили: с бедняками, больными, сиротами и несчастными горемыками. Движение было настолько разноплановым, что одни бегинки продолжали жить с родителями, а другие переселялись в общее жилье или в общины. Некоторые зарабатывали на жизнь, занимаясь ремеслами, другие просили милостыню, немногие жили на вполне приличный доход, получаемый от их личных состояний.

Бегинок нельзя отнести ни к монахиням, ни к белому духовенству, хотя по уровню благочестия и набожности они не уступали монахиням в женских монастырях. Их обеты целомудрия и покорности носили временный характер, и они постоянно их повторяли. Такой образ жизни они вели добровольно, без принуждения, определяемого монастырскими уставами. Они всегда могли вернуться в светское общество, и это облегчало возможные угрызения совести бегинки в том случае, если она решала изменить образ жизни. Она обладала свободой выбора, у нее не возникало ощущения того, что она попала в ловушку и должна продолжать жить по тем правилам, которые ее больше не устраивали.