— Тацуя сам это знает. Вот что он имел в виду под «могу чувствовать дорогим». Он думает обо мне просто как о своей «матери», и естественной привязанности родитель-ребенок, которая должна с этим идти, просто не существует. Он может дорожить всем сердцем лишь тобой, Миюки. Тогда он просто попутно спас меня. Или, может быть, просто решил, что если я умру, тебе будет грустно.

— Окаа-сама... намеренно решила, чтобы это произошло?

Хотя я сама говорила, казалось, будто я слышу разговор кого-то другого. Казалось, что будто моим телом управляет кто-то другой и задает вопросы.

— Очевидно, я не планировала всё до такой степени. Тем не менее, я подумала, что если вместимости хватит лишь для одной эмоции, тогда это будет привязанность к тебе. В конце концов, Тацуя проведет больше времени с тобой.

— Ты сказала это О... нет, этому человеку?

— Конечно, я всё объяснила. Этот ребенок всё ещё имеет много здравого смысла. В любом случае, родительская привязанность — тривиальна, поэтому об этом ненужно беспокоиться.

Когда она это сказала,

Слабо,

Но я ощутила, что могу мельком увидеть страдания Окаа-сама, что она не может любить своего ребенка.

— Что-нибудь ещё?

— Нет... огромное спасибо.

Часть меня чувствовала, что я не должна была спрашивать.

Но часть меня также чувствовала радость от того, что я действительно спросила.

Со всей решительностью встретить болезненное прошлое, и болезненные истины, но неуклонно смотреть вперед в настоящее и будущее.

Экран, показывающий Онии-саму, решительно превращался в безлюдную пустошь.

Ни осколки, ни пули не могли его достичь.

Вещи, похожие на танки, направили свои турели на Онии-саму, и исчезли вместе с экипажем внутри.

Онии-сама продолжил, не меняя темп.

Но солдаты, продвигающиеся вместе с Онии-самой, не могли двигаться также.

Чтобы не остаться позади Онии-самы, они бежали, будто летя, от прикрытия к прикрытию, на всем пути стреляя оружием и магией.

Ах!

Один из солдат был ранен.

Глядя на поле боя с камеры в небе, эта сцена была будто прямо из фильма.

На экране, прежде чем я даже успела ощутить шок, Онии-сама направил CAD в левой руке на павшего солдата.

Когда он?

У него даже не было свободного времени, чтобы повернуть шею.

В следующий момент, солдат на экране снова начал бежать, будто ничего не случилось.

Вражеская турель разразилась огнем.

Но она не достигла.

Онии-сама поднял правую руку.

Вражеский образ исчез. Почти как спецэффекты из фильма.

Союзные солдаты упали.

Онии-сама поднял левую руку.

Лишь с этим, павшие солдаты поднялись невредимыми и продолжили бой.

Этот экран для меня, которая понимала магию гораздо лучше не только широкой общественности, но и за большинства волшебников, был как фильм с крайне бедным чувством реальности.

Но это были бы безответственные мысли наблюдателя.

Для солдат, сражающихся вместе с Онии-самой, это была удача за пределами их самых смелых надежд. Любые травмы, даже фатальные, были немедленно исцелены, будто они просто очнулись ото сна.

Для врагов, сражающихся против Онии-самы, он был воплощением ужаса. Ночной кошмар, поднявший их противников, и уничтоживший всё на своём пути, оставляя лишь тени и пыль.

Будто Воплощение Божества, Онии-сама шагал по полю боя.

Всё потому, что я была ранена.

Это было решено семь лет назад, когда ему было лишь шесть.

Как я могу загладить свою вину перед ним?

Что я могу сделать, чтобы когда-либо загладить свою вину?

Даже эта жизнь сейчас — что-то, чем я полностью ему обязана.

Глава 15

6 Ноября 2095 / Главный Дом Йоцуба — Гостиная

Прошла уже неделя с тех пор, как они расстались на базе Цусима.

В тот день Тацуя был отпущен пораньше, и кроме того, что было известно широкой общественности, знал о конечных результатах битвы не более чем все остальные. Имея возможность встретиться здесь с Казамой, он попытался задать различные вопросы, но, похоже, много чего не знал даже Казама.