У страха ноги длиннее, чем у ненависти, сказал кто-то. Ха-ха, перед тем, как его прикончили.

Неправда. Я уже на ней — она поскользнулась, и этого мне хватило.

No comment.

Таких, как подсекретарь, ой… ничего не буду говорить о нем, потому что я его не знаю, только в связи с Агатой, сразу видно, что именно его интересует. Даже гадать нечего.

Мне этот тип с самого начала не нравился. Такой скрытный, неискренний, с гнильцой — все время. Очень мне напоминает бывшего парня одной из моих коллег. Ф-ф-фу!

мало таких… Я уже было думал, что этот подсекретарь — просто бескровный клоун, скучный, как понедельник, он меня удивил

ПОДСЕКРЕТАРЬ — ЛИЦЕМЕР И ПСИХ.

Мне он с самого начала не понравился, и я не ошиблась. Думаю, что и не ошибусь, останется верен себе. Играет он или нет, это совершенно не важно.

Нет, я не на ней. Не она поскользнулась, это я поскользнулся, черт возьми, как же больно! Ощущение, что у меня один голеностоп просто вывернуло, нога повернулась на 180 градусов. Ой, черт возьми, ++_)(**/%;!!!!!

Черт возьми, какой-то проблеск в темноте, потом снова все вертится, ничего больше не слышно, никакого шума, только мое сопение, такое громкое, нет, это не я. Грудь на грани взрыва, похоже, меня разнесет по всему холму. Какая темнота, лес, звезды, удары. Воздуха, черт вас возьми, дайте мне воздуха.

Не могу без воздуха!

А ее нет. Черт, ее нет! Убежала. Невероятно.

Как больно. Темнота такая, что ногу еле видно — только на ощупь, рукой… Вроде в порядке.

Нет, кажется, не свернута, нормально держится. Мне действительно показалось, что в голеностопе нога вывернута, только на самом деле — нет. Не сломана, тверда, тверда, целая, еще буду ходить, по свету путешествовать, только больно, адская боль. Вот свинья. Свинья малолетняя, как она меня провела. Как лихо. Положила ребенка на землю и сбежала.

Как она могла это сделать? Да и меня адреналин подвел, побежал за ней, как идиот! Как я мог? Совсем нет формы. Слишком быстро. Ну и вот. Случилось, что случилось. Черт, у нее получилось. Сбежала. Сбежала.

А у меня не получилось. Конец, сейчас всему конец.

Ну, вот и пропал мой проект. Мои планы — всё под воду. Агате никто больше не поможет. Объекта больше нет, объекта, моего проекта, к чертовой матери я послал этот объект, проект без объекта, кинул он меня, сделал ноги и сбежал вверх по холму. Потерял я женщину. Потерял.

Потерял свою цель и фокус. Что я теперь скажу министру?

Снова нужно вести поиски. Новая акция. Поиски сбежавшего лица. Найти и вернуть. Я себя плохо зарекомендовал.

Черт, как же это больно.

Подсекретарь победит!

Нет, не победит!

Никого больше туда не пошлют.

Пока не все потеряно. Кто говорит, что все потеряно?

У меня же ребенок. У меня здесь ее ребенок.

Агата сбежала. Спокойно, спокойно. Успокойся. Могло быть и хуже.

Могло быть и хуже. Я ведь мог ее поймать.

Значит, младенец.

Но он внизу.

Остался довольно далеко внизу, дальше, чем я думал; после того как она его положила, бежал только одну-две-три секунды! А какое расстояние. Боже мой, ну и дела! Как я должен был напрячься, какие прыжки! Если бы он не орал, я бы его потерял. Спокойно, спокойно. Все будет хорошо. У нас ребенок.

Его еле слышно. Я его только вижу, да, безошибочно. Светлый слинг, пуловер и ручки белые в лунном свете, хотя сейчас луна чуть померкла. Мы оба под соснами. А между нами пара огромных неуклюжих светлых скал, которые то там, то здесь как заплаты грязного снега, только он передвигает ручками, его сразу видно, это не скала, и не снег. Он живой. Теплый.

И орет из последних сил.

Господин подсекретарь по узкой тропиночке, еж-еле, чтобы не свалиться в пропасть, которая совершенно неожиданно разверзлась у него под ногами с правой стороны, хромая, спускается вниз к ребенку. Лишь бы не упасть. Видит ребенка. Хватается за ствол, облокачивается, рукой стирает рот. Смотрит в разверзшуюся пропасть под ногами, влево.

Здесь они минуту-две назад бежали с Агатой. Так свободно, скачками, даже не смотрели ни вправо ни влево. Не подозревая ничего страшного.

У господина подсекретаря трясутся руки. Хватается за ствол, над ним тонкие малолетние буки.

Все еще смотрит в пропасть. Очень медленно отодвигается назад. Колено в левой ноге у него подгибается. Очень тяжело, с болью перемещается.

Дна нет, дна совсем нет, боже мой, что за губы, что за губы, нет…