Интересная персона, эта наша Агата. Смешно, что это все по-прежнему еще здесь. И ее дерьмо. А ее самой — нет.

Ха-ха, а ее нет.

Шулич лежит в стороне, совсем недалеко. Только сейчас мне его хорошо видно. Земля немного под углом, он лежит головой вверх, в сторону дороги. Смотри-ка, вот тюфяк. Солнце ему светит прямо в глаза, а ему хоть бы что. В уголке губ засохшая слюна. Голова у него очень странно закинута назад, так необычно, от этого здорово болит шея. Он очень бледен. А так вполне нормальное лицо — думаю, все в порядке. Только очень бледный, как смерть.

Солнце сияет. Я уже привык, ладно. Пусть сияет.

Вообще-то солнце довольно прохладное. Еще какое-то время оно будет светить, прежде чем потеплеет, хотя уже довольно светло. И еще какая-то влажность в воздухе, ощущаю ее очень остро, потому что очень хочется пить. Господи, что за ощущение во рту! Даже не сухости, а гнилости, острая необходимость в чистке, влажный, гнилой запах, действительно отвратительно.

Да, ну и ситуация. Представьте себе. Ну, попробуйте себе это представить. Мою ситуацию. Что я должен сделать? Ведь ничего нет. Вообще ничего. Есть только я.

Истоки моих проблем: голеностоп, грязь, царапины, раскрасневшиеся и раздраженные от пота, вонь и, конечно, жажда. Пить хочется невыносимо.

Хотя это еще ничего — мозги готовы взорваться. От жажды.

Для кого-то, может быть, это выглядит странно. Дебильно. Дебил.

Дебил. Да, страшный…

Господин подсекретарь по-прежнему сидит.

На небе нет ни облака. Округа вся в цветах, коричневато-серые холмы с темно-зелеными пятнами сосен уже усыпаны множеством различных оттенков, от лимонного до серо-зеленого. Эй, новая жизнь, вот она! Весна! На завтрак надо бы запечь бедро Шулича. Только не знаю, как бы мне его взять, у меня ни одного соответствующего прибора. Кстати, моего обязательного снаряжения тоже нет. Да и как костер развести, если Агаты нет. Хотя, может, получилось бы. У меня же есть насос!

Господин подсекретарь сползает на землю, соскользнув с каркаса машины на колени. Наклоняется.

Господин подсекретарь опустил лицо к земле, к траве. Ему сейчас абсолютно все равно, смотрит кто-то на него или нет, лицо естественное, очень самодовольное. Представьте себе такое лицо. Вытягивает язык и вылизывает росу с травы. Это длится некоторое время.

Как же хочется пить. Как здорово.

Да, эта жажда продолжалась довольно долго, но нужно время, прежде чем решиться. А раз нужно, значит нужно. Смыть этот противный вкус. А тот бурек они вдвоем весь сожрали, свиньи.

Автомобильный гудок. Как на свадьбу!

Гудок. На свадьбу.

Слышен двигатель. Автомобильный двигатель. Такой мощный, не просто какая-то ерундовина, а что-то серьезное. Настоящая машина. Снова гудок!

Кто-то развлекается. Ага, началось.

Господин подсекретарь закрывает глаза.

Движение показалось внизу, там, где дорога заворачивает под холм и потом спускается в лес. Что-то поблескивает, движется. Ага, крыша автомобиля. Кто-то едет, какая-то машина. Хотя ее господин подсекретарь не видит, потому что у него закрыты глаза. Солнце. Зачем открывать? Но машина подъезжает. Довольно быстро; движется по подъему, с левой стороны на правую, потом до распутья, от которого дорога ведет к машине, где находятся подсекретарь и Шулич. У Шулича согнута шея, рот наполовину открыт. У господина секретаря рот закрыт. Машина замедляется, сворачивает.

Презель: Эй! Вы что, так и будете спать?

Тормозной путь по дороге, по гравиевой дороге, толстые шины. Автомобиль, остановившийся над нашей машиной, настоящий джип, марки не вижу, он параллельно с нами. Черный джип, неплохо. За рулем какой-то парень, коротко остриженный, но кудрявый, в куртке из гортэкса, только другого цвета, не такого, как моя, фиолетового, плюс солнечные очки. Его куртка — чистая, хотя он и крестьянин, а вот я выгляжу как последний нищий. Открывает двери прямо передо мной. Смотрит на нас, начинает смеяться. Как какой-нибудь спецназовец. Явно крестьянин. Типичное крестьянское лицо. За ним видно Презеля, в открытую дверь он кричит в нашу сторону.

Какая разница, снова закрываю глаза.

Шулич: Хрен тебе, понял?

Презель: Что случилось, что, Агатка от вас сбежала?

Двигатель джипа утих. Снова тишина, хотя сейчас не такая пустая, какая-то живая, заполненная, слышен шум. Откуда это? Раньше этого не было. Мертвая тишина. Птицы? Пчелы. Пчелы, и еще что-то, стрекозы.

Шулич: Это у тебя мама сбежала. Сколько времени?

Презель: Rise and shine, baby [32] .

Снова открываю глаза. Тип за рулем ржет. Выкидывает одну ногу, вылезает. В руке у него небольшая корзинка, как на пикник. Что-то завернуто в белую салфетку. Завтрак, что ли? Действительно, завтрак.

Тип: Вы что, спали на земле? Да?

Шулич встает, встряхивается. Смеется. Да, действительно, ну и тип — ему на все наплевать. Откровенно на все.

Что за день, хочется лечь и просто умереть.

Что там у него в корзине, бокал вина и потица?

Шулич: Вертолет бы, конечно, лучше, но и Джип Чероки тоже ничего.