"Может попробуешь заснуть?
– заботливо предложил внутренний голос.
– Все равно, от тебя, сейчас, никакого толку нет. Ложись..."

Денис некоторое время обдумывал дельный совет и совсем уже было собрался ему последовать, да вот только интуиция - та самая, которая его и разбудила, воспрепятствовала. Под ложечкой тревожно заныло. Откуда-то пришло ясное осознание, что на сегодня здоровый сон закончен. Ну-у... может и не на все сутки, но на ближайшие часы - точно!

"Нет!
– с твердостью, которую не ощущал, возразил голосу Денис.
– Раз уж проснулся - пойду посмотрю в чем там дело!"

Титаническим усилием воли он заставил себя спустить ноги на пол, а потом и сесть. В процессе этих эволюций, Денис отметил, что среди целого комплекса негативных ощущений присутствует и один положительный момент. А именно - голова не болит! Причем, совершенно, и вполне себе ясная.

"Вот что значит хороший коньяк!" - с апломбом заявил он голосу, будто тот собирался с ним спорить.

"Ну, ясен пень, - покладисто согласился тот.
– Знамо дело, не бормотуха!"

"Ладно!
– принял окончательное решение Денис.
– Тяни, не тяни - а выходить все равно придется!"

Скрепя суставами, мышцами и прочими частями тела, он выбрался наружу. От яркого света тут же заслезились глаза, но прежде, чем они закрылись, Денис успел оценить обстановку. Трафик был несоизмерим с ночным - отдельные экипажи, с большими интервалами, неторопливо ползли в сторону центра Бакара. Никакого подобия "огненной змеи" и в помине не было - видимо основная часть гостей уже успела проехать и остались лишь самые неторопливые. Их карета стояла на обочине дороги. Немного впереди, также на обочине, находился "пикап" Авлоса, а рядом с ним стояли Шэф, Брамс, боцман Хатлер и юнга с "Арлекина", имени которого Денис не помнил. Лица у всех четверых были суровые и напряженные.

Таких лиц от хорошей жизни не бывает - что-то произошло, и это "что-то" сильно не понравилось не только арлекинцам, но и верховному главнокомандующему, не склонному расстраиваться по пустякам. Стало кристально ясно, что его прогностические способности нашли блестящее подтверждение - дальше поспать не удасться (на что Денис втайне рассчитывал) - пора окончательно просыпаться. Не дожидаясь пока зрение полностью адаптируется, полуприкрыв глаза, Денис двинулся по направлению к группе товарищей.

– Хорошо, что проснулся.
– Очень серьезным тоном произнес главком.
– Послушай, что боцман рассказывает.
– И повернувшись к Хатлеру попросил: - Повтори, пожалуйста, для него.

По мере рассказа боцмана, выражение лица Дениса становилось все более и более суровым и напряженным, и под конец повествования стало неотличимым от того, которое было на лицах Шэфа, Брамса, Хатлера и юнги. От хмельного веселья, царившего в душе Дениса, не осталось и следа. Но, это так - частности. Главное - исчезло чувство, что ты на курорте, исчезла томная расслабленность, и вернулось ощущение боевого выхода. Каникулы заканчивались - впереди замаячили суровые, трудовые будни. Похожие чувства обуревают учащуюся братию 31 августа. После того, как боцман замолчал, Денис принялся обдумывать полученную информацию.

Никто в этот процесс не вмешивался - все стояли молча, кидая угрюмые взгляды друг на друга и по сторонам. Молчание объяснялось тем, что главком хотел послушать, что скажет старший помощник, а остальные просто робели лезть в пекло поперед батьки и открывать рты без команды. Через некоторое время Денис заговорил:

– Значит, так, - он взглянул в глаза Шэфа, - если я правильно понял, на "Арлекин" было совершено нападение, убиты наши люди, которые были на борту, разграблена капитанская каюта и кубрик команды...
– Денис сделал паузу и еще больше нахмурился, - похищены наши вещи из спецхрана, прикрытого фарханом и он сам тоже похищен. Все это своими глазами видел...
– Денис повернулся к юнге.

– Его зовут Юстус, Господин!
– подсказал боцман. Денис досадливо дернул щекой - такие подробности его не интересовали. По-крайней мере не здесь и не сейчас.

– Господин!
– заговорил мальчишка: - Я люблю сидеть в вороньем гнезде и смотреть. Когда началось, я был там...
– глаза у него были тоскливые и напуганные и Денис почувствовал, что краснеет. Ему стало отчаянно стыдно за безразличие к маленькому человеку.
– Я все видел...
– тоскливо выдохнул юнга.

"Да-а-а-а... чего-то ты братец совсем оскотинился...
– очень неприятным тоном заметил внутренний голос.
– Пока ты с девочками развлекался, ваших матросиков, на глазах у этого мальчишки резали, как свиней на бойне, а тебе недосуг его имя узнать. Понимаю... У тебя есть заботы поважнее: как близнецов трахнуть, да "волейболистку" пристроить - уж больно задница у нее круглая - никак нельзя пропустить! Чего там имена всяких юнг запоминать?
– только память засорять..." - очень зло закончил внутренний голос. Денис, что бывало с ним не очень часто, на этот раз был с голосом полностью согласен:

"Виноват. Признаю. Осознал и обещаю, что больше не повторится!" - твердо заверил он голос совести. Тот видимо поверил, потому что замолчал.

Денис представил, что пришлось пережить мальчишке, глядя, как убивают и отправляют за борт его старших товарищей, которые всегда казались такими сильными и надежными, а оказались такими слабыми и беззащитными, и почувствовал, как начинает пульсировать ярость в своем коконе, внизу живота. Причем, сначала он разозлился на себя, а уже потом на бандитов.