Эй-эй! А зачем это он снимает с пояса свой ножичек?! Хочет прирезать ценного свидетеля? Или будет отрезать от него по кусочку, выпытывая Военную Тайну?

Уффф! Всего лишь разжал этому полутрупу зубы. Снял с пояса флягу, и капнул из неё пленному в рот несколько капель. Гм. Интересно, что он там во фляжке таскает? Воду, или?... Арбалетчик натужно закашлялся, открыл глаза и застонал громче.

– Вода приводит поражённого 'Зелёной смертью' в сознание, - словно в ответ на мой невысказанный вопрос, прокомментировал свои действия ал Вейсс. Кстати, что это я его всё по фамилии да по фамилии?.. Имя есть. В общем, молодец Дорк! И гуманизм вроде как проявил, и подготовил пациента к началу допроса.
– Приводит в сознание и усиливает мучения, - добавил он.

Тьфу ты! 'Гуманист!' И ведь, в отличие от меня, спокоен, как дохлый лев!

– Ты слышишь меня?
– наклонился он к стрелку. Блин! Я бы побрезговал! На лицо арбалетчика сейчас было страшно смотреть. Оно превратилось в зелёную маску. И отнюдь не весёлого бога Локи. А скорее какого-нибудь демона. 'Зелёная смерть' собственной персоной. Бррр! Такое ночью приснится, заикой станешь!

– Да. Слышу, - прохрипел допрашиваемый.
– Добейте меня.

– Не так быстро, - отрицательно мотнул головой Дорк.
– Сначала ты ответишь на наши вопросы. И тогда я обещаю тебе быструю смерть. Будешь молчать или юлить - продлишь свои мучения.

– Спрашивайте, - выдохнул стрелок, и закашлялся. На его губах проступила зелёная пена.

– Как тебя зовут?
– задал первый вопрос Вейсс.

Пленный не артачился. Единственным его желанием сейчас было - поскорее умереть, и он старался приблизить момент избавления всеми оставшимися силами.

Да... А я ещё себя жалел, когда угодил в тело дряхлого барона. Бывают вот ситуации и пострашнее. И на месте этого безусого паренька вполне мог бы оказаться я. Например, если бы сей странный товарищ, который ведёт сейчас допрос, не подоспел вовремя, или подоспел бы, но принял не мою сторону.

Дорк задавал один вопрос за другим. Не на все из них он получал ответы. 'Язык' оказался не самым удачным. В отряде он был недавно, и, естественно, далеко не на первых ролях. Поэтому многого просто не знал. Но всё же картинка постепенно вырисовывалась. Интересная такая картинка...

Наконец вопросы у Вейсса закончились. Он вопросительно взглянул на меня. Я задал ещё несколько вопросов по некоторым интересующим меня моментам... Пленник ответил.

– У меня всё, - обернулся я к Дорку.

– У меня тоже, - кивнул тот.

– Вы!.. Обещали!..
– прошипел паренёк, умоляюще глядя на нас.

– Прошу вас!
– Дорк любезно указал мне рукой на выжатый досуха источник информации, и, поднявшись на ноги, сделал шаг назад.

'Почему я?!'. Хоть не вслух заорал. Ну что такое?! Почему именно я должен делать грязную работу?!

Хм... Наверное, потому что кто-то должен её делать... И спорить сейчас, кто отправит на тот свет несчастного - не место и не время.

Я вздохнул и потянул из ножен свой кинжал.

'Удар милосердия'... Всегда казалось, что это словосочетание просто-таки пропитано лицемерием. Можно же не добивать поверженного врага. Отправить его, например, местным докторам, пусть лечат.

Но вот она ситуация, когда убить человека - значит действительно проявить к нему милосердие. Спасти-то его теоретически можно... Но тут нужен Целитель очень высокого класса. Покруче, чем мой замковый. Или Архимаг мог бы... Мог бы, но вряд ли б захотел. Для него вся эта возня...

Я занёс кинжал, настраиваясь на 'волну эмоций' старого барона. Тому не раз приходилось бывать в подобной ситуации, и предстоящее действо у него никаких волнений или угрызений совести не вызывало.

Эх... Жестокий мир, жестокие времена... Ну да. В моём мире, можно подумать, лучше. Смерть постоянно ходит рядом. Люди тоже часто умирают, не доживая до старости. В одних автокатастрофах вон за год гибнет в три раза больше народу, чем за десять лет войны в Афганистане. В том числе и таких вот пацанов. А ещё пьянки, наркотики, несчастные случаи, преступность...

Так. Чего это я разливаюсь тут соловьём, словно депутат перед избирателями?

Чего-чего... Зубы себе заговариваю. Вроде - заговорил. Значит, пора действовать.

Я с силой опустил кинжал.

Прямо в сердце! Освободил парнишку от мучений. Наверное, могу собой гордиться. Вот только как-то не получается... Наоборот, противно на душе.

Я несколько раз воткнул кинжал в землю рядом с трупом, счищая с лезвия кровь, и сунул оружие обратно в ножны. Покосился на с интересом наблюдающего за этим процессом Дорка. Переложил меч из левой руки, куда тот перекочевал, пока я работал кинжалом, обратно в правую, и, вытерев клинок об одежду убитого (а обо что ещё его тут вытереть?), тоже убрал в ножны.