Никто не ответил и я приоткрыл тяжелую дверь.

– Разрешаете?

Орлов, так звали директора, не отрываясь от стола, с легким удивлением посмотрел в мою сторону:

– А-а, проходи, садись.

Я подошел к его столу и пожал протянутую руку, кивком головы поздоровался с присутствующими, определив, что никто из них мне не знаком, и сел у стенки, не пытаясь прерывать разговор.

Возле директорского стола с выражением нетерпенья стояла очень полная, среднего роста женщина, по всем приметам бухгалтер. Орлов подписывал бумагу за бумагой, спешил и потому его некоторая нелюбезность не показалась мне оскорбительной.

– Ну, ладно, Николай Лукич, я пойду, -- поднялся один из сидевших, почувствовав во мне помеху своим разговорам, -- значит, завтра ей можно собираться?

– Ну, да, я же сказал. Пусть едет, отдыхает, только смотри, - сделал строгими глаза Орлов, - чтобы какого-нибудь... не привезла тебе с юга-то, - и ядовито улыбнулся, повернувшись к стоявшей рядом женщине:

– Как, Петровна, а?

– ...и давай, - продолжил директор в сторону уходящего, - чтоб к третьему всё закончил.

Тот только, не прекращая, кивал согласно головой и, выходя, неслышно прикрыл дверь.

– Ну, всё?
– приподнял Орлов глаза в сторону бухгалтера.

– Всё, Николай Лукич, - на ходу проверяя правильность подписей, отвечала женщина, - Володя, поехали!

От черной, круглой печки отделилась фигура лохматого парня.

– Мне, чтоб к половине двеннадцатого был здесь!
– вероятно повторяя, громко сказал Орлов в сторону парня, - и обратно будешь ехать, механика не забудь, понял?

В кабинете осталось трое: Орлов перед опустевшим столом, мужичок неврачного вида и я.

Мужичок сразу же придвинулся к столу и попытался продолжить скучную, судя по выражению лица директора, беседу.

– Обожди, Кузьмич!
– грубо оборвал его Орлов, - видишь у меня начальство?

Кузьмич чуть покраснел от обиды, подался назад и затих.

– Что, дорогой, проверять меня приехал?
– обернулся ко мне Орлов.

– Да, нет. Участок нужно подобрать под пару домиков, - отвечал я.

– А-а! Ну-ну... Так тебе Лебедев?

– Да. Зашел на стройку, да нет его там. Говорят в конторе...

– Нет, не в конторе, - не дал он мне договорить, - э-э...
– Орлов повернулся к мужичку, - как тебя? Фу, черт! Кузьмич... Кирилл Кузьмич, найди поди Лебедева. Он на кормокухне... Пусть идет сюда, скажи, из района Геннадий...
– он покрутил в воздухе пальцем.

– Евгений Семенович, - подсказал я.

– Да...
– согласился Орлов и повернулся к Кузьмичу, - иди скорей!

Мужичок нехотя поднялся со стула. Тело его развернулось к двери, а глаза попрежнему смотрели на Орлова.

– Николай Лукич, так он же должен подойти, чего зря сапоги-то рвать...

Орлов сначала опустил голову к столу и затем уже исподлобья взглянул на меня, ища сочувствия:

– Во, кадры, мать-перемать, - и вздохнул, - ему говоришь: "иди", а он начинает, извини меня...

Орлов одними губами выругался и ещё раз вздохнул.

– Пошел, пошел...
– попятился к двери Кузьмич.

– ...да попроси, пусть не тянет резину...
– уже в захлопнувшуюся дверь добавил Орлов, - у нас, ведь как? все начальники: работать некому, а руководить - только подворачивай...

Я не понял поначалу к кому относились последние слова, но каким-то чутьем угадал, что виной тому Лебедев; "попроси... пусть не тянет..." интересное приказание.

– Ну, так что, Геннадий Семеныч, дела, говоришь, идут?

– С божьей помощью.

– Это хорошо... А мы вот тут всё воюем...

– Региональные войны?

– Что?
– не понял Орлов.

– Говорю, "интриги..." - улыбнулся я.

– Да, брат, воюем...
– не среагировал Орлов.
– Подопечный твой попался... не того...

– Как это?

– Гонористый шибко, директора своего - ни в грош...

– Не может быть, Николай Лукич!

– Вот... не может быть... А я тебе говорю, гов...тый человек! мне-то лучше знать.

– Это понятно, - мягко согласился я, - вышел из повиновения.

– Вышел, не вышел, а толку с него не будет: много берет на себя, а таких у нас... сам знаешь... нужно уметь ладить с людьми, мы все делаем одно государственное дело. Что я - преступник какой?

– Ну, зачем же!
– вставил я с видом полного доверия.