Хард переводит взгляд ниже по склону. Сотники ждут указаний. Принц сдавленно кивает, звучит горн. Штурм начинается.

Смертники напряглись, накренились. Огромный механизм дрогнул, колеса нехотя заскрипели по доскам. Затаив дыхание, следили, как тяжелый деревянный корпус вкатывается на мостик, как угрожающе проседает под его весом мусор в грязной воде. В момент, когда таран достигает середины рва, активизируются гаронцы. С бойниц летят горящие стрелы, втыкаются в мокрую крышу, шипят. Мгновенно раздается встречная команда, лучники Круга целятся в щели между зубцами. Расстояние немаленькое, но на кромку земли сочно падает длинное тело. Хард находит взглядом меткого стрелка, запоминает. Еще один перевешивается через край и остается висеть. По ту сторону раздается рык, треть горящих стрел переносится на лучников Круга.

Таран у стены. Пока смертники раскачивали бревно, гаронцы подтащили чан, перевернули. Темная густо бурлящая жидкость ударяется о кровлю, впитывается в шерсть, скатывается по наклонной. Высокому солдату, стоящему у наконечника шеста, обваривает вытянутые руки. Он кричит, высовывается из-под защиты крыши и оседает с пробитым камнем виском. Его место тут же занимают другие. Удар, второй, третий. Сначала слабый, затем раскачавшийся, чуть сильнее, затем в полную силу. Смертники ломятся методично, с мрачной решимостью обворованного хозяина. По каменной стене идут трещины.

Наверху движение - тянут второй котел. Опрокинуть его уже не удается. Сотники из тысячи Рагона ядром из катапульты сносят верхнюю часть стены. Солдаты радостно вопят: механизм в безопасности.

Погрузившись в наблюдение, Хард забыл про наследника, оглянулся. Принц выглядел так, будто был готов потерять сознание.

Последний удар - и таран скрылся за облаком каменной пыли. Когда она рассеивается, смертники уже у внутренней стены. Тысяча Дакруха обступает ров, сосредотачивается у перехода. Катапульты продолжают метать ядра, мутная вода бурлит. Еще чуть-чуть - и в обороне Дымрока прорежется огромная дыра.

В уцелевшей башне появляется камаль, что-то говорит квадратному гаронцу, тот исчезает. Минуту спустя под ноги смертников летят какие-то комья. Хард не может различить, что это такое, но тяжелые звуки раздаются в том же ритме, и он решает, что атака провалилась. Кругом - мелодия жизни и смерти. Ржут напуганные гамом кони, взрывают копытами зеленый наст. Кричат солдаты, подзадоривая себя перед схваткой. Страх, ненависть, ярость, безнадежность взбалтывают воздух, проникают в глаза, ноздри, разинутый рот, будоражат сознание, превращая войско в одного огромного кровожадного зверя. Свистит метательный рычаг требушета, с сухим треском откалываются зубцы стен и верхушки башен. Взвиваются тона и полутона лая гаронцев, тонко верещит безусый солдат. За спиной Круга хлопает синяя накидка. Мир наполнен звуками, каждое движение рождает похоронную песнь. Удар тарана - это одна нота. Всплески воды - вторая. Поскрипывание колес обоза - третья. Вместе они рождают оглушительную мелодию, прелюдию смерти, к которой каждый вносит свою лепту. Но играют не все. Вокруг принца - пузырь из тишины. Он один не поет. Арг поет прерывистым дыханием. Дакрух - громким голосом. Рагон - главный певец. Он заводит песнь, остальные подпевают. Наследник молчит. Кажется, что и конь под ним врос в землю, застыл, боясь пошевелиться. В хаосе и беспрерывном хороводе вещей принц - единственный, кто не движется и не поет.

Внимание Харда привлекает белоклюв. Посланник едва держится, летит низко, почти задевая драгоценными крыльями шлемы солдат. Зависает перед самым лицом Рагона, передает сообщение и рассыпается алмазной пыльцой. Рагон мрачнеет, подзывает Гора. Тот вместе с подкреплением мчится на помощь к смертникам.

– В чем дело?
– кричит Хард.

Рагон не слышит. Натягивает поводья, скачет к своей тысяче. Хард велит Аргу охранять наследника, скатывается вслед, слышит:

– Нужно поторопиться.

Ритм вдруг рушится. Очередной удар тарана доносится с опозданием, легким, но уловимым. Каждый новый удар раздается все глуше и медленней. Все пространство от крыши до колес заволокло клубами темно-серого дыма. На стене - паутина, два-три сильных рывка - и она поддастся. Над водой рва стелются крики, Харду чудится рев Оха. Хард не может сказать, чего в нем больше - гнева или боли. Вскоре ему перестают подвывать, кузнец остается один. Подкрепление поспевает вовремя. Окутанные с головы до ног солдаты сливаются с серостью, амплитуда колебаний вновь возрастает. Донг - трещины расходятся во все стороны, донг - на камне вмятина, донг - проход пробит.

Круг влетает в крепость первым. Его люди должны пробиться к главному входу, поднять решетки и опустить мост. Хард окидывает быстрым взглядом строй. Личный - натренированный, безупречно ровный, проверенный годами и битвами; ановский - кривой, придавленный к земле тяжестью доспехов. Он отставил их назад, в крепость войдут последними и только при необходимости.

В Дымроке хаос. Хард прислушивается: клацанье мечей, железный топот, вскрики. Над этой сумятицей поднимается отдаленный женский крик. С грохотом обрушивается еще одна башня, скатываются камни. Кто-то оказывается под завалом. В нетерпении мнутся воины Дакруха. Они должны были попасть в крепость раньше других, но уступили королевским. Теперь вся заслуга достанется синим. Судя по звукам, бои перемещаются ближе к главному входу. Хард натягивается. Все ближе и ближе. Со стен коричневая кожа продолжает обсыпать солдат стрелами. Время тянется медленно, кажется, что штурм начался века назад.

Мост дрогнул. Кто-то, наконец, добрался до барбакана. Трос пришел в движение, показалась решетка. Не дожидаясь, когда мост окончательно ляжет на берег, Хард вскочил на него, скомандовал: "За мной!" и побежал. Тяжелая решетка нехотя заскрипела, поползла вверх. Хард поднырнул и с ходу бросился в самую гущу сражения.

Харду доводилось биться со многими. Высокие худосочные мирасцы двигались неуклюже, будто отрывание стопы от земли причиняло им физическую боль. Они стояли на месте и лишь меняли положение корпуса. Сражаться против таких как кости обгладывать. Головорезы из Гиблых болот, поджарые, жилистые, нападали скопом. Кружили, тявкали, и пока кто-то отвлекал внимание ложным выпадом, подкрадывались сзади. Отскакивали резво, клацали зубами, рисковать не любили. Наемники наступали открыто. Воевали за деньги, действовали с благоразумием, но совершенно предсказуемо. Необдуманных действий не свершали, за подвигами не гнались. Хорошая, бездумная тренировка для оттачивания навыков. Труднее приходилось с дымчатыми. При угрозе потомки полоумных колдунов распадались в пыль и собирались воедино уже в другом месте. Не всегда в том виде, из которого рассыпались. И не всегда в единственном числе. На глазах Харда два клубка пыли, столкнувшись в воздухе, собрались в вместе, раскидав лишнее. Собравшийся из разных частей монстр рухнул на колени, не обращая внимания на занесенный меч, и тряпкой принялся протирать камни.