На этот раз меня зафиксировали в какой-то станок, и стали растягивать в разные стороны.

Было очень больно, но терпимо. Хорошо, что я не видел, насколько меня тянули. Не трогали только голову. Шею тоже вытянули. Потом отпустили и велели собраться. Я собрался.

Доктора-садисты с непроницаемым видом покачали головами и попросили представить, что рука у меня удлиняется и делается, как змея. С третьего раза я достал мячик, который лежал на табурете в трёх метрах от меня. Рука стала тонкой и гибкой, пальцы тоже стали похожими на спицы.

Мне показалось, что я брежу.

Потом мне приказали встать. Я поднялся, неплохо утвердившись на месте. Приказали удлиниться до потолка. Удалось. Правда, стал тонким, как глиста. Я чувствовал, как внутренние органы перераспределяются между собой, не мешая друг - другу. Потом велели попробовать растечься блином. Толстый, правда, блин получился, но садисты были довольны.

После всех этих проверок и тестов я был отправлен к тренеру, или, по-ихнему – сэнсэю.

Сэнсэй дал мне имя: Сандзюни. Японскому языку меня не сразу научили, и я сначала не понял, что это значит.

Узнал позже, что я 32й.

Сэнсэй не стал меня гонять по спортзалу, усадил в кресло, и проверил мои физические данные, на динамометре, удовлетворённо хмыкая. Он неплохо говорил по-русски, сразу предупредил, что я - неодушевлённое существо, и вопросов задавать не должно. Что надо, он скажет сам.

Во-первых, я должен контролировать себя, свою силу, свои эмоции держать в упряжке. Однако мимические мышцы надо тренировать, чтобы лицо было не похоже на застывшую маску, но и не выдавало истинных мыслей. Все эмоции должны быть естественными, но такими, которые хочет показать хозяин тела, а не произвольно.

Так-как времени на детальную разработку у меня не было, обучали в ускоренном режиме, то-есть через боль, рефлекторно. Потом умения записывались в спинной мозг через инъекции.

Сэнсэй объяснил, что информация записывается на жидкие кристаллы, которые вводят в кровь. Кристаллы внедряются в структуру ДНК, наподобие вирусов, переписывают знания и умение, и выводятся из организма, не оставляя следа.

Затем мы тренировались, чтобы закрепить результат.

Все эти броски сюрикенов, кинжалов, просто камешков, умение работать мечом и подручными средствами мы разучивали на полигоне с манекенами.

Кормили меня отварами из трав, ягод и прочими жидкостями. Спал я в отдельной комнатушке, на жёстком футоне, под головой лежал чурбанчик, накрывался лёгкой простынкой. Надо сказать, что холода и голода я не чувствовал, однако знал, какая температура меня окружает, и разбирался во вкусах. Через некоторое время меня начали кормить рисом и рыбой с соевым соусом.

Когда я выучил основные методы обороны и нападения, сэнсэй сказал, что применять мне их строго запрещено. Только для сохранения своей жизни, и жизни подопечного. Жить я должен был, как обычный мальчишка.

– Ты не должен удивлять аборигенов своей силой и ловкостью. Если дерёшься с мальчишками, должен получать синяки и шишки. Научись их делать.

– Но главное, ты должен научиться умению маскировки. Тебя будет учить этому сэнсэй по прозвищу Хамелеон. Вот он стоит.

Мне указали на пустое место. Но меня уже учили, что нужно смотреть не на предмет, а рассеивать взгляд, поэтому Хамелеону не удалось ударить меня своей бамбуковой палкой. Я легко уклонился, сделав полушаг.

Хамелеона я видел, только когда он двигался, когда стоял, он был незаметен. Удивительная вещь: ведь он не прозрачен! Отвод глаз. Взгляд человека соскальзывает с объекта. Мало того, объект может показать наблюдателю ложный образ в другом месте.

Этому меня тоже научили, но велели не использовать этот метод, иначе противник быстро поймёт, что дело нечисто, и тогда начнётся настоящая охота.

– Необученному, ничего не подозревающему человеку, ты будешь совершенно незаметен. Можешь что- то забрать у него, и он не заметит, или, наоборот, подкинуть. Таким методом у тебя изъяли нож.

Можно незаметно убить, так, что объект не поймёт, что он уже убит. Но это касается только обычных людей. Обученные будут тебя видеть, как и ты их. Это очень опасные люди. Некоторых ты можешь не опознать, как угрозу, настолько естественно они себя ведут. В то же время тебя они могут проверить на реакцию.

Я тоже стал «хамелеоном». Мы тренировались на деревянных мечах с тенью, пока я не научился избегать ударов. Но тяжелее всего было укрощать свои эмоции и силу. Для подростка моего возраста было естественным показать свою силу, отобразить на лице всю гамму чувств. А вот если ты смеёшься, когда хочется плакать, и наоборот, это очень трудно!

Ещё меня научили ценить жизнь во всех их проявлениях, не жалеть о прожитых днях, ценить счастливые моменты и не грустить, когда они прошли. Радуйся жизни, пока есть возможность, и живи надеждой на лучшее.