–  Надо бы позвонить, а то неудобно получится, - проговорил я, доставая смартфон. Закис откликнулся сразу, будто держал телефон в руке.

–  Да, Петр!

–  Добрый день, Алвис, - поприветствовал я партнера.
– Как поживаешь?

–  Твоими молитвами, Петр, грех жаловаться, - усмехнулся Закис.
– Что-то случилось?

–  Пока ничего, - нейтрально ответил я.
– Просто в родной институт заехал, а тут наклейка... Дай, думаю позвоню, чтоб не случилось недоразумения...

На той стороне трубки немного помолчали.

–  Извини, Петр, не знал, что у тебя там остались дела, - наконец осторожно проговорил Алвис.
– Ученые остались без охраны и защиты, а поскольку мы с тобой говорили, что на Кенгарагс ты не претендуешь...

–  Нет, нет, дружище, - успокоил я Закиса.
– Просто заехал повидать старых знакомых. Не возражаешь, если зайду? С охраной, разумеется. Ломать ничего не буду, обещаю!

–  Да ради бога, дорогой, ради бога. Спасибо, что позвонил!

–  Тебе спасибо, дружище. На связи остаемся!

–  Разумеется, - Закис отключился.

–  Слышали, ребята?
– Обратился я к охране.
– Ничего не ломаем, никого не роняем. Это чужая территория.

Я двинулся следом за автоматчиком, который первый зашел в отодвинувшуюся в сторону дверь.

–  Лабдиен, Линарт, - поприветствовал я вахтера, который, сквозь стекло своей будки изумленно смотрел на ввалившуюся в фойе процессию.
– Не узнали?

–  Вас узнал, - пробормотал он, медленно приходя в себя, разглядывая четверых автоматчиков в полной экипировке.
– А вот этих господ - нет...

–  Эти господа - со мной, - усмехнулся я, беря Дашку на руки и проходя через вертушку.
– Директор у себя?

–  Нет его.

–  А кто есть?

–  Почти никого нет, - вздохнул вахтер.
– Люди появляются два-три дня в неделю, финансирование-то закрыли.

–  Ну да, - покивал я.
– А в моей бывшей лаборатории?

–  Дайга была сегодня, вроде еще не ушла, - проскрипел старик, косясь на бойцов, которые рассредоточились по фойе, взяв под контроль лестницы и коридор.

–  Ну и отлично. Линарт, не переживайте, мы ненадолго. И ничего громить не собираемся, это просто охрана...

Старик лишь пожал плечами, опустившись на свое кресло.

Поднявшись на третий этаж и оставив бойцов охраны возле лестницы и лифта, я, в сопровождении Гордеева и Даши подошел к такой родной двери и постучал по стеклу. Полгода всего здесь не был, а такое ощущение, будто в другую жизнь вернулся.

Некоторое время никто не показывался, и я уж было поднял руку, чтоб постучать повторно, как вдруг где-то внутри лаборатории скрипнула дверь, и в коридор вышла Дайга. Девушка здорово похудела за то время, что я ее не видел. В джинсах, в каком-то бесформенном балахоне, выглядела она откровенно плохо. Увидев людей за стеклом, близоруко прищурилась и вдруг, узнав меня, чуть ли не бегом рванула к двери.

–  Петя!
– вскрикнула она, и, открыв дверь, бросилась мне на шею. С трудом удержавшись на ногах, я осторожно приобнял ее, а она вдруг уткнулась носом мне в плечо и почему-то разревелась.

Через несколько минут мы сидели в моем бывшем кабинете, ожидая, пока закипит чайник.

–  Извините, но булочек нету, - грустно сообщила Дайга, расставляя чашки на столе.
– Кафе в институте закрылось, больше не пекут.

Я посмотрел на Гордеева, тот молча поднялся и исчез за дверью.

–  Сейчас будут, - улыбнулся я девушке, стараясь заглушить непонятно откуда возникшее чувство вины.
– Рассказывай, как ты тут и что здесь вообще происходит?

–  Ох, Петя, - Дайга подвинула стул так, чтобы сесть напротив нас с дочкой.
– Тут у нас... трудно совсем стало. Никого нет, - посмотрев на скучающую Дашку, она вдруг вскочила, вытащила из принтера пару листов и придвинула к девочке стакан с цветными карандашами.
– Хочешь порисовать?
– С сильным акцентом спросила она по-русски. Дашка кивнула и по-хозяйски придвинула карандаши к себе.
– Когда вы исчезли тогда, тут все подгреб под себя Мартыньш. Забрал себе все компьютеры и то, что осталось от установки... Я перешла в его подчинение. Он тогда еще долго допытывался, что и как вы тут делали... Но я-то не знала ничего, только бумаги оформляла. Наконец, он понял, что из меня ничего не выжать и отстал, - Дайга вздохнула.
– А потом случился "нобрукумс" и все интриги как-то... затихли. Потом у нас ограбили чистую комнату, знаешь?
– Я кивнул.
– Рентгеновский лазер унесли и еще что-то по мелочи. А через неделю Раугс пропал, за ним и многие другие исчезли совсем, перестали на работу приходить.

–  А ты?
– спросил я, рассматривая ее осунувшееся лицо, на котором блестели надеждой большие серые глаза.

–  А я... А я сначала ходила, каждый день. Думала вы с ребятами вернетесь... Ну и я ведь одна живу, что мне дома делать? Родители звали к себе в деревню, но я отказалась, как чувствовала - месяц назад там банда появилась, всех девушек забрали в... гарем.
– Она шмыгнула носом.
– Тут хоть какие-то люди знакомые, не так страшно... Одно время даже ночевала тут, на кушетке, - она кивнула на маленький диванчик, на котором и я когда-то спал во время ночных экспериментов.
– А потом...
– она как-то запнулась и еще больше погрустнела, - как-то выскочила за продуктами и нарвалась на... плохих людей.
– Она передернулась, и я машинально протянул руку и погладил ее ладонь.
– Сжав мои пальцы, девушка продолжила: - Через несколько дней мне удалось сбежать от них. Закрылась дома, неделю никуда не выходила, боялась. Но кушать хочется... Позвонил директор, он где-то договорился насчет гуманитарных пайков... Забрал меня на машине, довез до института. На этих пайках мы тут все жили целый месяц...