Санузел тоже оказался на уровне. Опустившись на унитаз, Костя осмотрел себя. В районе локтевой ямки отчетливо выделялись следы от уколов. Не менее семи инъекций, сообразил Каверин. Видать, неслабо я попал.

Сделав свои дела, он залез в находящуюся здесь же душевую кабину и, стоя под тугими струями теплой воды, постарался не думать ни о чем. Зачем? Сейчас придет доктор и все ему расскажет. А иначе можно напридумывать себе болезней и мучится почем зря. Чувствовал он себя хорошо, только вот кожа на лице... Будто не его.

Костя вылез из ванны, взял с полки большое махровое полотенце и тщательно вытерся. Потом накинул халат и, подойдя к раковине, посмотрел в зеркало. И почувствовал, как ему поплохело. Из зазеркалья на него смотрел абсолютно незнакомый мужик.

Нет, какое-то сходство все же было. Форма лица и головы. Волосы остались прежними. Но нос, брови, разрез глаз и подбородок были чужими. Совсем. Не говоря уже про форму рта. Каверин закрыл глаза и потряс головой. Потом снова открыл. Ничего не поменялось. В зеркале был не он. Как-то взяв себя в руки, он умылся и ощупал свое лицо, шею и голову. Никаких шрамов. Никакой операции. Лишь странный дискомфорт при движении лицевыми мышцами. Хмыкнув про себя, Каверин скинул халат и осмотрел тело. Тело было родным. Родинки, мышцы и даже живот, который упорно рос последние лет семь, были на месте.

–  Живот могли бы и убрать, - усмехнулся он, почувствовав, что близок к истерике. Сделав несколько глубоких вдохов, Костя усилием воли заставил себя успокоиться и, надев халат, вышел обратно в палату. Здесь его уже ждали.

В палате находились трое мужчин. Один, в медицинской форме той же расцветки, что и медсестра, явно был доктором. Двое других не потрудились надеть халатов, однако у них была своя униформа - двойки великолепного качества. Первый, высокий и худой, в сером костюме о чем-то в полголоса переговаривался с доктором, а другой, в темно-синем, стоял возле окна и задумчиво смотрел сквозь стекло. Едва Каверин вышел из туалета, все трое, как по команде, повернулись к нему.

Высокий, оглядев Каверина с головы до ног, удовлетворенно кивнул, и, шагнув на встречу, протянул руку.

–  Дмитрий Гордеев.

–  Каверин, - представился Костя, пожимая протянутую ладонь.

–  Это доктор Рокулис, - представил Гордеев коллегу Каверина.
– Если у вас нет жалоб на здоровье, мы могли бы отпустить его, - то ли спросил, то ли сообщил высокий.
– Нам предстоит долгий и серьезный разговор.

–  Я чувствую себя хорошо, но хотел бы узнать, что со мной произошло, - проговорил Каверин, немного растерявшись от такого напора.

–  О, это я вам расскажу в подробностях, - пообещал Гордеев. Костя пожал плечами, и доктор Рокулис, кивнув, вышел из палаты, так и не сказав ни слова.
– Позвольте вам представить еще одного участника нашей беседы, - церемонно продолжил Гордеев.
– Доктор Мечников. Точнее, доктор физики Мечников.

Темноволосый мужчина в синем костюме подошел ближе и протянул руку.

–  Петр.

–  Константин, - в тон ему представился Костя.

–  Может быть, присядем, - предложил Гордеев, подвигая к себе один из двух стульев, стоявших возле окна. Каверин опустился на свою кровать, физик же уселся на второй стул.

–  Я вижу, Константин Андреевич, вы уже посмотрели на себя в зеркало, - начал Гордеев.

–  Да, посмотрел, - согласился Костя, чувствуя себя не очень уютно. Надо было одеться, что ли.

–  Сразу скажу, что с вами никаких болезней не случилось и вам не делали пластическую операцию, - продолжил Гордеев.

–  Последнее я уже понял, - вздохнул Каверин.

–  Не сомневался в вашей компетентности в медицинских вопросах, - удовлетворенно улыбнулся Гордеев.
– Чтобы не тянуть кота за хвост, скажу сразу как есть. Вы - клон профессора Константина Андреевича Каверина. Того самого, который в настоящий момент находится в Вильнюсе и собирается вернуться в Москву к жене и детям.

Гордеев замолк, давая возможность Косте переварить сказанное.

–  Это... несколько неожиданная новость, - пробормотал он ошарашено. Потом, сглотнув, внимательно оглядел своих собеседников в поисках улыбок, мол вот так мы шутим, неужели поверил? Но как Гордеев, так и физик, были убийственно серьезны. Каверин вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха и быстро-быстро задышал. Немного полегчало. Ровно настолько, чтобы Костя смог вдуматься в только что услышанные слова. И прокачать, проанализировать заложенный в них смысл. Нет, это не шутка... Так не шутят. Он вдруг всем своим существом, всей внезапно обострившейся интуицией осознал - это правда.

–  Может быть пригласить доктора Рокулиса?
– С видимым беспокойством поинтересовался Гордеев.
– Вы очень побледнели.

–  Нет, нет, все в порядке, - покачал головой Каверин.
– Но... Но как такое возможно?

–  Видите ли, - вступил в разговор физик.
– Детали в двух словах сложно описать. Для начала представьте, что нам удалось создать установку, копирующую материальные предметы. Как "ксерокс", который копирует текст. И, как оказалось, подобное можно проделывать не только с неживыми объектами. Вы - первый человек в мире... возникший таким образом.