–  Сколько пальцев?
– Спросил меня один из врачей, высокий и худой парень примерно моих лет, показывая знак "виктори". Второй, потолще и постарше большими ножницами срезал с меня остатки одежды, одновременно устанавливая какие-то приборы.

–  Два, - сообщил я.

–  Сто десять на пятьдесят, - сказал плотный, после того, как что-то сжало мне левую руку - Сильная кровопотеря, судя по всему пуля задела плечевую кость и вышла наружу. Трещина как минимум...

–  Какая группа крови, боец?
– Спросил у меня высокий, вкалывая мне иглу в левую руку.

–  Ноль плюс, - сообщил я, поморщившись, - плотный что-то делал с правой рукой.

–  Идеальный донор, - чему-то обрадовался высокий.
– Саша, кубик тримеперидина дай ему.

–  Уже, - сообщил плотный Саша, что-то вкалывая мне в ногу.

–  Щас полегчает, - пообещал длинный, а я вдруг почувствовал, как чья-то дрожащая прохладная ладошка легла мне на лоб.
– Девочке дай дексавена полкубика, ее трясет всю.

В машину забрался Дима. Усевшись на специальное кресло возле двери, он закрыл за собой створки. Машина медленно тронулась с места

–  Как пациент?
– спросил он, глянув на высокого.

–  Жить будет, - жизнерадостно улыбнулся тот, устанавливая капельницу.
– Но, пожалуй, нужна операция, тут кое-что подлатать надо и рентген обязательно.

–  Тогда в больничку, - велел Дима водителю и посмотрел на меня.
– Петь, тебя отвезем в небольшую частную клинику в Юрмале, возражений нет?

–  Надолго?
– Прохрипел я. Как-то полегчало. Плечо перестало болеть, куда-то ушла тошнота. Только пить хотелось.

–  Сегодня подлатают, а завтра, если врачи разрешат, перевезем в "Цитадель". У нас тут, похоже, война начинается...

–  Что за война?
– Спросил я, сглатывая слюну.
– Ребята, дайте попить.

Кто-то сунул мне в рот трубку, и я втянул в себя холодную и чуть солоноватую жидкость.

–  Странные вещи творятся, - между тем говорил Гордеев.
– В Риге несколько терактов - взорваны правительственные здания, массовые нападения вооруженных людей на объекты военной инфраструктуры и полиции. По некоторым данным погибли премьер, президент и спикер Сейма. Говорят, что тяжело ранен Нахимов.

–  Нихрена себе. А кто все это делает?
– Пробормотал я, чувствуя, как мысли расплываются.

–  Непонятно пока ничего...

–  Дима, нам нужен лазер, - собрав остатки соображалки, пробормотал я.
– Надо добыть его, сегодня, как планировали.

–  Добудем, если надо, - кивнул Гордеев, лицо которого стало расплываться.

–  Если лазер заберем, послезавтра можно будет закончить монтаж... А дальше...
– Я почувствовал, что теряю мысль.

–  Я все понял, отдыхай, - кивнул "специалист по безопасности", похлопав меня по ноге.
– Будет тебе лазер...

Дальше наступил кайф. Я почти ничего не понимал, но было хорошо. Вокруг что-то происходило, кто-то что-то говорил, потом меня куда-то везли, но это я уже плохо помню. В какой-то момент я увидел перед собой большие Ликины глаза и растворился в них.

Пробуждение не сказать, что было приятным. Очень хотелось в туалет и одновременно пить. Голова была тяжелой, ныло плечо. Рядом что-то довольно противно пикало. Собравшись с силами, я, наконец, открыл глаза.

Белый потолок, освещенный красноватым светом уличных фонарей, кровать, маленькая комната, какое-то медицинское оборудование, от которого, собственно и шел этот мерзкий звук. В левую руку была воткнута игла, от нее к высокому штативу тянулась прозрачная трубочка. И что-то в меня капало. Правая рука от локтя до ключицы была закована в гипс. Приподняв голову, я оглядел окружающее пространство. Возле окна стояла небольшая кушетка, на которой, свернувшись калачиком, спала Лика.

За окном было темно. На улице слышались какие-то голоса, хлопали двери. Заметив на стене выключатель с надписью "вызов медперсонала", я протянул к нему левую руку и надавил. Где-то за дверями раздался звонок и через минуту в палату заглянул парень в форме и с автоматом - один из тех, кто забирал нас от памятника. Кажется, его звали Сергей. Убедившись, что никто не покушается на мою жизнь, он посторонился, пропуская внутрь уставшую девушку в светло голубом халате, которая, войдя в палату, включила свет.

–  Доброй ночи, - негромко поздоровалась она по-русски без акцента, подходя ко мне.
– Проснулись? Как себя чувствуете?

–  Бывало лучше, - прохрипел я.
– Сестричка, очень хочется пить и писать...

–  С чего начнем?
– улыбнулась она, поправляя мне подушку.

–  С последнего, - хмыкнул я, кинув взгляд на спящую Лику.

Ловко проделав процедуру, девушка выкинула в мусорник резиновые перчатки и, подойдя к кулеру, налила полстакана воды.

–  Спасибо, - поблагодарил я ее за все, с наслаждением глотая воду.
– А что вообще в мире делается? И где я?