Шрифт:
– Ну если без фанатизма...
– улыбнулась она.
– Ты, правда, хочешь это знать?
– Да, - кивнул я.
– Но не для того, чтоб ревновать, просто интересно про тебя все.
– Ну ладно, - кивнула она, затягиваясь.
– Расскажу. Но и ты тогда все про себя расскажешь...
– Договорились, - согласился я, продемонстрировав чеширскую улыбку.
Она затушила сигарету и сползла с подушки, положив голову мне на плечо.
– Свой первый раз я не помню, - глухо пробормотала она, щекоча меня своими растрепанными волосами.
– У нас тусовка была, меня мальчишки напоили в зюзю. Первый раз так напилась. Почти как тогда, когда ты меня нашел. Короче, проснулась в постели с одним... Нравился он мне очень, ну и...
– она почесала об меня нос и продолжила.
– Исполнилась мечта идиотки. Обидно было до слез, что не помнила ничего. Зато не больно...
– А потом с ним еще встречались, общались?
– Спросил я, гладя ее по голове и думая о том, как мне повезло найти такое сокровище. Настоящее чудо. Больше всего мне в ней импонировало то, что она не старалась казаться лучше, чем есть. Редкое качество среди девушек.
– Да, в школе, потом пару раз на таких же тусовках. Но, как-то все завяло само собой. Не было ни волшебства, ни чего-то такого... О чем в книжках пишут и подруги рассказывают, - я почувствовал, что она улыбается.
– Дура я была мелкая, мне тогда всего пятнадцать было. Потом он с семьей в Англию уехал. Слава богу, наверное.
Она снова потерлась об меня носом.
– Ну а потом Лешу встретила. Тут уже все серьезно было, я влюбилась. Встречались, как взрослые. До известных тебе событий, - она шмыгнула носом, а я прижал ее к себе. Девушка вдруг вывернулась из объятий и, забравшись на меня верхом, стала нежно и долго целовать в губы. Потом вдруг отстранилась, приподнялась и пристально посмотрела мне в глаза блестящими огромными глазищами.
– Петь, он ведь убьет нас. Понимаешь? Я боюсь...
– Не бойся, Рыжик, - ответил я, уверенно выдержав ее взгляд, хотя холодная когтистая лапа снова сжала что-то в груди.
– Мы еще побарахтаемся.
Она несколько мгновение смотрела на меня, потом устроилась поудобнее, упершись своей макушкой мне в подбородок.
– А Дима, он кто?
– Вдруг спросила она.
– Специалист по безопасности, - серьезно ответил я.
– Это я поняла, - кивнула Лика.
– Но вообще, он кто? Бывший военный? Полицейский? Он как посмотрит, у меня аж мороз по коже, - она передернулась, покрываясь мурашками. Я подтянул одеяло и накрыл нас.
– Не знаю, кто он, - вдруг задумался я.
– Вроде как в спецназе служил. Семеныч, мой друг, его с детства знает, говорит профи. А что?
– Я его боюсь, - пожала плечами девушка.
– Почему?
– Удивился я. На меня Гордеев совершенно не производил такого впечатления.
– Ну, я когда увидела его взгляд, тогда, в театре... Он тебе телефон давал, а сам выходил... Бррр, - девушка снова передернулась.
– Я сразу поняла, что он убивать шел.
– Не бойся, Рыжик, - я прижал ее крепче к себе.
– Просто работа у него такая... Кстати что ты там хотела про меня узнать?
– Сменил тему я.
– Хм, - Лика вдруг скинула одеяло, опять села на меня верхом и хитро улыбнулась.
– Теперь я в Отелло превращаться буду!
Вопросы посыпались как из рога изобилия. Про бывшую жену, про Дашу, про первую любовь, любовниц и так далее. Я почти все рассказывал, потом мы снова занимались любовью и опять разговаривали. Обо всем. Лишь когда за окном посветлело небо, я заметил, что говорю, а Лика давно уже спит, тихонечко сопя мне в плечо. Осторожно уложив ее голову на подушку, я сходил в ванную, умылся, почистил зубы и кинул взгляд на себя в зеркало.
Темноволосый, сероглазый тридцатидвухлетний мужик. Только что соблазнивший семнадцатилетнюю девчонку, хмыкнул я мысленно, подмигнув отражению. Не просто соблазнивший, а еще и влюбившийся по уши, добавил внутренний голос. Согласившись с ним, я вытерся и направился спать. Завтра, вернее уже сегодня - тяжелый рабочий день. В ту минуту я еще не представлял, насколько он окажется тяжелым. Как и того, что относительно спокойная жизнь закончилась если не навсегда, то очень надолго.
– Глава шестнадцатая. Девятое мая.
День Победы в Латвии не празднуют. Официально. Но люди все равно приходят к памятнику Освободителям, как приходили раньше, когда еще были живы те, кто воевал в ту войну. Каждый год власти выражают недовольство по этому поводу, а националисты поднимают вой в прессе и интернете, но ничего не меняется. Люди, рожденные на постсоветском пространстве, уже давно научились разделять официальную политику от реальной жизни.
К памятнику я решил заехать ближе к обеду, предварительно проверив, как идут дела в "Цитадели". Не праздновать, а так, положить цветочки и вспомнить прадеда, который воевал. Дед рассказывал, что его отцу исполнилось восемнадцать, когда в сорок первом немецкие войска вошли в Даугавпилс. Семья жила тогда на хуторе, недалеко от литовской границы. Через несколько месяцев молодого парня мобилизовали в немецкую армию и отправили охранять аэродром где-то в Эстонии. Не знаю, что там произошло, в семье об этом не говорили, но через некоторое время прадед дезертировал, потом несколько месяцев лесами пробирался домой, а затем целый год моя прапрабабка прятала его на хуторе ото всех. В сорок четвертом, когда Латвию освободили, прадед пошел служить в советскую армию, в составе которой дошел аж до Берлина. Вернулся домой в орденах. В советское время, конечно, о службе в вермахте никто не говорил, лишь после того, как Союз рухнул, семейная тайна вылезла наружу.