— Почему?

Скайла приподнялась на локте.

— Что с тобой? Ты выглядишь… не знаю, напряженным, что ли. Я думала, секс расслабляет человека.

— Я не человек, сирена. — Уловив в ее глазах проблеск боли, вызванной его резким тоном, Орфей постарался сдержать горечь и добавил: — Я вообще не расслабляюсь. Во мне проклятие демона и все такое. Ответь на вопрос. Почему она думает, будто ты не выполнишь задание?

Сирена тяжело вздохнула, поиграла с волосками на его груди.

— Несколько недель назад я пострадала в схватке с демоном-гибридом. Он напал на меня. Я проявила беспечность. Если бы не мои сестры, возможно, я бы не выжила.

Видения остановились. Последнее из них растаяло в облачке дыма.

— Где?

— Что «где»?

— Где тебя ранило?

— В Италии.

— Я не про страну, дурочка. В какое место?

— А, сюда. — Улыбаясь, она повернулась, так что он смог увидеть длинный шрам, который шел из-под ее правой груди, по диагонали пересекал ребра и огибал бедро до самой поясницы.

— Проклятие. — Лаская ее тело, он почувствовал изъян на коже, но в темноте, когда Скайла вертелась во все стороны, не смог ничего разглядеть. Орфей осторожно провел пальцами по шраму и изучил его в лунном свете. — Это произошло всего лишь несколько недель назад?

— Да. К счастью, мы, сирены, очень быстро выздоравливаем. Скоро он превратится в тонкую линию. — Она откинулась назад и вновь запустила пальцы в волоски на груди Орфея, послав искры жара по всему его торсу. — В любом случае, я убедила Афину позволить мне заняться этим заданием. Она хотела, чтобы я осталась, говорила, мол, я не готова.

Орфей вспомнил о первой ночи в лесу позади амфитеатра. О вспышке страха в глазах сирены при виде преображения тех гибридов. Скайла тогда быстро спрятала эмоции и, пожалуй, больше ни разу ничем себя не выдала.

— Именно поэтому она тебе не ответит? Потому что считает тебя слабой?

— Не только. — Судя по тону, Скайла что-то недоговаривала. Орфей ждал, хотя и жаждал вытрясти из нее ответы. — Я долго пробыла с сиренами. Понимаешь, принимая обеты, я думала, будто делаю что-то хорошее. Помогаю Зевсу поддерживать равновесие и порядок во вселенной. Но с годами… Скажем так, недавно я увидела мир с другой точки зрения. И начала понимать: Зевс и Афина все эти годы заставляли меня и других сирен верить в то, что не совсем соответствует истине.

Да уж. Сперва Орфей хотел спросить, почему она не поняла этого раньше, но затем подумал, на что похожа жизнь сирены. Сидеть на Олимпе в окружении богов, в отрыве от реального мира, и спускаться туда лишь по приказу Зевса. Если тебя учат чему-то одному и никогда не показывают другого, разумно, что ты сочтешь это правдой, не так ли?

— Сколько ты прожила с сиренами?

Она не ответила.

— Скайла?

— Долго, — наконец выдавила она. — Дольше других. Я, э-э, встречала твоего предка.

— Персея? — Он уставился на нее, ища подтверждения, с трудом веря, что сказанное может быть правдой. Скайла продолжала играть с его волосами, отводя взгляд. — Ты говоришь, что тебе больше двух тысяч лет?

Она поморщилась.

— На самом деле, две тысячи шестьсот четыре.

Не может быть.

Она медленно подняла на него взгляд.

— Удивлен?

Поражен. А Орфей еще считал себя стариком. Зараза, в сравнении с ней он младенец.

— И все сирены?..

— Нет. Большинство служат лишь несколько сотен лет. В любом случае, такова цель. Моя мать была сиреной. Зевс предпочитает брать потомков сирен, которых он считает стоящими. Гены, знаешь ли. — Она улыбнулась, но Орфей еще не оправился от шока, чтобы ответить тем же. — В два года я начала домашнее обучение. В двадцать приняла обеты и поступила в орден. Перебралась на Олимп и следующие десятилетия оттачивала мастерство, но формально начала служить лет в сорок. Как правило, сирены отдают ордену триста-четыреста лет, потом уходят, чтобы создать семью. И если выбирают этот путь, то их жизнь благословенна, как у арголейцев.

— Но ты так и не ушла. Почему?

Орфей не мог себе представить, каково это — посвятить жизнь кому бы то ни было. Проклятие, он три сотни лет злился на богов, не позволивших ему служить с аргонавтами, хоть Орфей и являлся старшим в роду Персея, а сейчас, получив знаки, не желал связываться с воинами. И конечно, не собирался отдать им двадцать пять сотен лет, даже если бы и мог.

Скайла пожала плечами. Провела пальцами по его ребрам.

— Просто не было причин.

И вновь он почувствовал, что она недоговаривает.

А боль, мелькнувшая на ее лице, прежде чем Скайла сумела скрыть эмоции, четко сообщила: нечто темное в прошлом сирены явилось причиной того, что она спряталась за орденом и не решилась выйти в настоящую жизнь.

Хотя кто Орфей такой, чтобы ее судить? Разве он не делает то же самое? Не использует своего демона, чтобы продолжать закрываться от остальных и не пытаться искать какое-то счастье в жизни? Орфей знал, что оно существует. Проклятие, раз уж кто-то смог полюбить Деметрия, то все возможно.