– Если так, то зачем ты ввязался в эту игру без правил?

– Это ты верно заметил – игра без правил. А коли так, то я тоже правила нарушу. Я сделаю вот что: я не стану убивать Шарпея. Я, Саша, задумал выйти в прямой эфир из его кабинета. С документами, пленками и его публичным блеянием! Я покажу стране, кто он есть на самом деле. Это будет посильнее «Фауста» Гете, покруче, чем примитивное убийство из снайперской винтовки. Это будет политическая казнь. А если кто и грохнет его потом, то скорее свои в тюрьме, когда получит он лет двадцать пять за государственное преступление. Или сам загнется – годков-то ему под восемьдесят.

– А что будет с тобой?

– Со мной? Я так скажу: если выйду в эфир и смогу с документами в руках заставить его признаться в предательстве, то это и будет моя операция прикрытия. После этого меня уже невозможно будет втихаря убить, нельзя объявить психом. Даже если меня будут судить, то скорее судом праведным – тебя-то я не в белых перчатках из тюрьмы вытаскивал. Получу что заслужил! Но это будет означать, что я свою спецоперацию провел блестяще и войну выиграл!

– А если..

– А если провалюсь... – Игнатов хитро улыбнулся, – тогда ты меня спасешь!

– Это как?

– Спасешь перед судом истории. Или как там его – Божьим судом... Шум-то при любом развитии событий будет немалый. Если меня закроют, тогда ты выложишь все документы. Ведь вся эта история с твоим освобождением уже тряхнула до основания страну. Ты уже не просто носитель информации. Ты тот, кому не могут не поверить...

– Ты полагаешь, что у меня станет такой шанс!

– Сделаем мы тебе этот шанс, не сомневайся, Сашок!

– Папа Дима, зачем это тебе?

– Что?

– Ну, все это? Прямой эфир... Шарпей этот... Зачем ты вообще во все это влез?

– Ну, для начала, я в это влез, чтобы вытащить тебя из тюрьмы, где ты сгнил бы до основания за пару лет. А потом... знаешь, сынок, есть такое чувство: любовь к родине. Знаю: сегодня это смешным кажется. Высокий штиль, не соответствующий общепринятому цинизму. Но я действительно люблю свою страну. И не позволю, чтобы ее поганили такие, как Шарпей. – Заметив скептическую усмешку сына, Игнатов с вызовом продолжил: – Да, Саша! Мне стыдно, что моей страной рулит человек, который предавал ее в Афгане. Предавал меня, тебя, рябят наших, которые там полегли! За поганые бабки предавал! Будаговский – это же подельник Шарпея! Убить его – это очень мало! А тем более – убить по заказу американцев. Они свою игру играют. А я в пику им сыграю свою! Страна этого мордатого выбрала в Президенты! Страна сама его и накажет.

– Папа Дима! Я столько лет живу без родины, что этих твоих эмоций не понимаю.

– Вот именно, сынок, не понимаешь. А я по-другому жить не могу. Пока не задавлю эту тварь... веришь? дышать не могу... задыхаюсь!

– И как ты все это себе представляешь?

– А так: будут две операции. Одна – отвлекающая, подготовка к покушению на Шарпея в ходе одного из публичных мероприятий в Москве. Один такой выход Президента в народ вскоре планируется. Эту операцию мы будем готовить так звонко, что по нашему следу пойдут все. Я об этом позабочусь. Есть у меня один канал. Ты уже с ним познакомился.

– Понял. Тот парень со странным именем, который летел с нами в вертолете?

– Он самый.

– А в действительности...

– А в действительности будет проникновение на объект под названием «Ново-Огарево», так как именно в этот день поездку Шарпея в Москву скорее всего – подчеркиваю, скорее всего – отменят. Все силы будут стянуты к местам предполагаемых покушений. Утечку сделаем такой, что ребята из ФСБ будут располагать достовернейшей информацией о снайпере, который готовит свой выстрел. С учетом твоих возможностей – то есть точный выстрел с расстояния более километра – им понадобится дивизия, чтобы перекрыть все возможные места твоего нахождения.

– То есть я в этом деле нужен тебе для ложного следа?

– Считай, что так! Они все равно свяжут твое исчезновение, а также твою, так сказать, профессию с информацией о готовящемся покушении. Они уже вычислили, кто ты есть, и пойдут по твоему следу – на выстрел. А мы их не разочаруем! Будем готовить твой выстрел!

– Ты думаешь, они нам поверят?

– Надо сделать так, чтобы поверили. В ФСБ еще остались профессионалы, и весь вопрос в том, насколько достоверной будет утечка. А она будет абсолютно достоверной, то есть, попросту говоря, она будет правдой. А правду, как известно, подделать нельзя. На то она и правда. Мы действительно всерьез начнем готовить атаку в Москве. Реальную атаку! – Игнатов хищно осклабился. – Не-ет, сынок! Даже не сомневайся! Пойдут они на выстрел, непременно пойдут!

– Папа Дима! Ты действительно веришь в то, что твои разоблачения что-то изменят? Ну, добьешь ты Шарпея, разденешь перед всей страной. Допустим, даже, что после твоей сатисфакции парламент лишит его от должности и будет суд. Ну, допустим. А что будет с тобой, пока все это будет происходить? Эта забава растянется минимум на полгода. Про себя я уже не спрашиваю...

– Если Шарпею объявят импичмент, а потом посадят, – я буду считать свою задачу выполненной. Тебя же в любом случае буду выводить из-под удара. Ты – моя гарантия. Если они попытаются заткнуть мне рот, тогда заговоришь ты. Подлинники всех документов будут у тебя. А что касается твоей безопасности – есть на нашем шарике одно местечко, куда пока не дотянулись ни американцы, ни наши. Про Гаагский трибунал слыхал?