Кормилин выпучил глаза, как вытащенная из воды рыба. Утратив контроль над собой, он вскочил со стула и забегал по кабинету. Изо рта его вырывались нечленораздельные шипящие звуки.

– Что вам от меня нужно? – истерично выкрикнул он, обретя дар речи. – Какие еще другие преступления? Я ничего не знаю, слышите, ни-че-го! – внезапно обессилев, Иван Трофимович грузно опустился на стул. – Все, хватит. Отправляйте меня в камеру, к черту, к дьяволу, в преисподнюю… И зачем я только пришел сюда?

«Нет, это не игра», – решил майор.

– Вы поступили правильно, придя к нам. По крайней мере, здесь вам не угрожает опасность, – выдержав паузу, спокойно произнес Голиков. – Итак, вы утверждаете, что была предпринята попытка наезда на вас. Но ведь, насколько я понял, водителю ничего не мешало осуществить свой замысел. Может, вас просто хотели припугнуть?

– Нет, – замдиректора фабрики замотал головой, – я видел его глаза.

– Странно, – задумчиво протянул майор. – Тут какая-то нелогичность. Не находите?

Кормилин досадливо поморщился.

– В чем? В том, что я еще живой? Или вы и в этом меня обвиняете?

– Иван Трофимович, спрашиваю здесь пока я, – голос Голикова звучал ровно, но в нем угадывалась нотка раздражения. – Давайте продолжим. Что было дальше?

Кормилин с недоверием глянул на Голикова. В каждом вопросе ему чудился подвох.

– После того, как меня чуть не задавили? – не то спросил, не то уточнил он.

– Да.

– Дальше я действовал словно в тумане. Не помню, как дошел до своего подъезда. В голове вертелась одна мысль: бежать, бежать во что бы то ни стало из города, скрыться, переждать, а там будь что будет.

– Возле дома вы никого не встретили?

– Никого, кроме соседки по лестничной клетке.

– А почему вы решили бежать?

Кормилин еще раз быстро взглянул на майора, но в ответном взгляде прочел лишь напряженное внимание.

– Я испугался.

Голиков понимающе кивнул, принимая объяснение.

– Возможно, в более спокойной обстановке я так бы не поступил, – продолжил Иван Трофимович, – но произошло то, что произошло. Собрав в сумку первые попавшиеся под руку вещи, я выскочил из дому и сел на автобус, направляющийся в аэропорт. В автобусе мне стало душно, я вышел на ближайшей остановке и сел на скамейку в маленьком сквере. И вдруг я отчетливо понял: а куда бежать-то? От самого себя не убежишь. Нет мне пути ни вперед, ни назад.

Окончив исповедь, Кормилин, казалось, почувствовал облегчение, как человек, сбросивший с плеч непосильный груз.

– Иван Трофимович – произнес после минутного размышления Голиков, – будем говорить начистоту. Вы оказались в незавидном положении – за противозаконные действия придется отвечать, и отвечать строго. Но, подчеркиваю, за свои – «шить» чужое дело вам никто не собирается, – майор выдержал паузу. – Предположим, я поверил сказанному вами. После того, как вы сейчас все изложите на бумаге, мне нужно будет сделать выбор: либо взять вас под стражу, либо отпустить домой под расписку о невыезде. Как бы вы поступили на моем месте?

Кормилин вновь посмотрел на майора – нет, в лице Голикова не было и тени насмешки.

– Вамрешать, – с трудом выдавил Иван Трофимович и неожиданно для себя добавил: – Спасибо.

– Думаю, в сложившейся ситуации у нас вам будет спокойнее.

Майор вызвал дежурного.

Лейтенант Чижмин никогда не задумывался над степенью везения в своей работе. Успехи он объяснял профессиональным опытом, интуицией, сноровкой, а Неудачи… неудачи, как правило, обходили Чижмина стороной.

…Открыв дверь кабинета, лейтенант увидел угрюмого Пошкурлата и Голикова, который отрывисто бросал в телефонную трубку:

– Ты даже не представляешь, как это кстати. Молодцы, оперативно работаете!.. Нет, «белые пятна» остаются, но круг сужается… Скорее всего, плясал под чью-то дудку… Да, как исполнитель… Всего хорошего, кому передать привет, сам догадаешься.

Майор поднял глаза на Чижмина, но обратился сперва к Пошкурлату:

– Вот так-то, Анатолий Петрович; в Южноморске опознан Саркисов, а мы до сих пор раскачиваемся. Чтобы через два часа вся подноготная Саркисова лежала у меня на столе! Как говорит Реваз, до седьмого колена. Вопросы?

– Я поручал Волошину… – попытался было отвести обвинение капитан, но, перехватив иронический взгляд Голикова, смешался и стал суетливо завязывать тесемки на папке.

Майор повернулся к Чижмину.

– Лева, вижу тебе не терпится выложить новости.

– Есть немножко, – подтвердил Чижмин. – Помните ворсинки тика, обнаруженные в такси?

– Конечно, – улыбка сошла с лица Голикова.

– Во время обыска в доме Границкого был найден нестандартный матерчатый мешок. Я попросил Мчедлишвили сделать срочную экспертизу. Результат: материал идентичен!