– Иван Трофимович, не торопитесь, – не выдержал Голиков. – Кто же этот спаситель, этот находчивый добрый дядя? Пора бы назвать его по фамилии, имени и отчеству.

– Что он слишком добрый – не поручусь. А зовут его Григорий. Так, во всяком случае, он представился. Больше о нем, как ни глупо в этом признаться, я и по сей день ничего не знаю.

– Значит, раньше вы с ним не были знакомы? – уточнил майор.

– Конечно, нет.

– Иван Трофимович, как вы считаете, убедительно звучит то, что вы мне сейчас рассказываете?

– И тем не менее, – горько усмехнулся Кормилин, – я говорю правду.

– Ну ладно, мы к этому еще вернемся. Гражданин Кормилин, почему незнакомый человек обратился именно к вам со своим сомнительным предложением?

– Понятия не имею. Поначалу меня самого занимал этот вопрос, а потом я об этом как-то и думать забыл.

– А о том, что вы просили Баринова помочь в получении паспорта Моисееву, вы тоже забыли?

Кормилин задумался. В его душе боролись противоречивые чувства.

– Вы бы сняли пальто, Иван Трофимович, – участливо сказал майор, – разговор нам предстоит долгий.

Кормилин повесил на вешалку у двери пальто и шапку, которую он до этого автоматически мял в руках. Возвратившись на место, он достал из сумки белый носовой платок, зачем-то вытер руки и, небрежно скомкав, сунул его в боковой карман пиджака. Все это он проделал, стараясь не встречаться взглядом с Голиковым.

– Нет, не забыл, – наконец выдавил из себя Иван Трофимович, – хоть мне и стыдно теперь признаться, в прошлый раз я сказал неправду. Не хотел впутываться в совершенно не касающуюся меня историю.

– Значит, вы не отрицаете свою связь с Моисеевым? – оживился Голиков.

– Категорически отрицаю. В том-то все и дело, что я знать не знаю никакого Моисеева. А насчет паспорта я действительно обращался к Баринову – у него везде есть концы, – Кормилин обхватил руками голову. – Прямо какой-то заколдованный круг. Григорий попросил меня узнать, не может ли кто-нибудь из моих знакомых оказать содействие в этом вопросе.

«Основательно подготовился, – отметил про себя майор. – Хороша «явка с повинной», – ничего не скажешь».

– Хотя постойте! – Кормилин оторвал от лица ладони. – Григорий сам посоветовал мне обратиться именно к Баринову. Точно, так оно и было. Но откуда он мог знать…

– Эх, Иван Трофимович, – разочарованно произнес Голиков. – Я уже был склонен вам верить, а вы опять переводите стрелку на гипотетического Григория. Григорий для меня пока миф, абстракция, а вы здесь – осязаемый живой человек, подозреваемый в преступной деятельности. И судить в первую очередь будут вас.

– Да, – горестно кивнул Кормилин, – знал я, знал что каждое мое слово будет истолковано превратно. Вы еще при нашей первой встрече были предубеждены против меня.

– Не говорите глупости, – майор смял чистый лис, бумаги и раздраженно бросил его в корзину. – Послушать вас, так вы бедная овечка, которую на аркане волокли в неблаговидные дела. Купил подешевле, продал подороже… А Эльякова вы не постеснялись втянуть в свой махинации? А Фельдман, Захаров и другие реализаторы? В том, что сейчас они арестованы, тоже нет вашей вины? Или вы не думали, выражаясь вашими же словами, что ласково подталкиваете их к пропасти? Нет, вас интересовала только собственная персона!

Голиков еле сдерживал себя, чтобы не повысить голос. На скулах у него проступил легкий румянец. Кормилин совершенно сник. Он как-то съежился на стуле, старался казаться незаметным. Это не ускользнуло от внимательных глаз майора.

– Ладно, – несколько успокоившись, продолжил Голиков, – в конце концов, степень вашей вины определит суд. Этот вопрос не по моей части. Я мог бы напомнить; вам, что чистосердечное признание смягчает меру наказания, но это вы наверняка и без меня знаете. А пока ваш приход не свидетельствует в вашу пользу, – майор поднял и повесил трубку зазвонившего телефона. – И вы ошибаетесь, считая, что я отношусь к вам предвзято. Но как прикажете к вам относиться, если вместо того, чтобы помочь следствию, вы пытаетесь направить его по ложному пути? Во всяком случае, у меня создается такое впечатление.

– Я хочу помочь, – неуверенно возразил Кормилин, – но ведь вы не верите ни одному моему слову.

– Ох, нелегко мне с вами, Иван Трофимович, нелегко, – нагнувшись, Голиков отключил телефон. – Ну хорошо, давайте еще раз вместе попробуем восстановить события.

– Давайте попробуем, – вяло согласился Кормилин.

– Начнем сначала. Некий Григорий предложил вам по невысокой цене партию ондатровых шкурок, которую вы, не мудрствуя лукаво, перепродали вашему карточному партнеру и, по совместительству, заведующему ателье № 3 Эльякову. Правильно?