Много времени на раздумья тете Дафне не потребовалось.

– Купер, собака! – выпалила она с остервенением. – Вот чувствовала, что не так просто мне столько крови испортил этот паршивец! Отродье Лестера! Он мне на день рождения цветы прислал! Каков нахал… Теперь ясно, откуда такая наглость!

Цветы?!

– Знает, гаденыш, все мои даты. И день рождения, и день свадьбы… То-то я еще подумала, имя такое у него, намекающее на неприятности! Дин! Лестер! Чертово семя! – с яростью зачастила тетя Дафна.

Я втянула голову в плечи, опасаясь тоже попасть под раздачу. Лестер ведь.

– Нет, Джейн, милая, ты тут не виновата и, вообще, ты самая большая умница в этой откровенно чокнутой семье. Купер, стало быть… Вот же… Но хотя бы ясно, в кого он, мерзавец, такой умный!

Побушевав еще немного, тетя обратилась к Брендону:

– Талантливый наш, когда ты начнешь обращаться ко мне напрямую? Представляешь, можно сделать официальные запросы, а не нарушать закон.

Паук стоял перед родственницей навытяжку, как на плацу и даже не моргал.

– Понятия не имею, о чем вы, тетя Даф.

Полицейская только глаза закатила, показывая, что не верит этому юному дарованию ни на пенс. Но Брендону так и так никто особо не верил. На всякий случай.

– Понятия он не имеет. Ну, молодец, ты вычислил нынешнее имя первенца Альфреда, но это можно было сделать законным путем, Брендон! Когда ты начнешь играть по правилам?

Выглядело так, словно бы тетя Дафна пыталась достучаться до паучьей совести. Ну, и зачем только? Даже мне давно стало ясно, что совесть в комплекте к Брендону Фелтону не прилагается.

– Дин каким-то образом изъял информацию о смене фамилии, – ответил Паук без всяких признаков раскаяния. – Мы просто разговорили директрису приюта, в котором находились Дин и Джефри Блейки. Благо, она не менялась последние двадцать лет. Так что…

Дафна Бхатия только головой покачала. Продавить идею, что добро побеждает зло добрыми методами, как-то не получалось.

– Ну, хорошо, сейчас твоя взяла. Но все равно так нельзя! – вздохнула она. – Ладно, идите ужинать, бандиты. И не таскайте за собой Джейн! Она еще совсем ребенок!

Поздно спохватилась наша славная начальница полиции, я уже застряла во всей этой мутной истории по самые уши хотя бы потому, что дочь Дэниэла Лестера.

– Ничего, тетя Даф, дети имеют свойство вырастать, – пожал плечами совершенно непрошибаемый Брен. – Лестер вырастет побыстрей иных.

Я даже невольно приосанилась после таких слов. Почему-то показалось, что Паук меня как будто бы похвалил. Хотя кто знает, что он там на самом деле подумал и что значат его слова.

– Брендон, угробишь девочку, я тебе шею сверну. Ты меня знаешь, – пригрозила напоследок миссис Бхатия и понеслась куда-то.

Мне лично показалось, она собиралась запустить весь полицейских механизм, чтобы все-таки добраться до неуловимого пока Дина Купера.

– Он ее сильно достал? – спросила я растеряно у ребят. – Ну, Дин.

Арджун и Брендон переглянулись, после чего Солнышко рассмеялся за двоих.

– Ты даже не представляешь, сколько он у нее крови выпил. И это при условии, что они никогда не встречались, – пояснил мой парень. – Ладно уж, пойдемте действительно поужинаем. Леди Элизабет расстроится, если мы опоздаем.

Тут я не сдержалась и все-таки задала один из многих вопросов, которые меня мучили.

– Почему вы все зовете леди Элизабет только так? Ты же ей внук двоюродный. Лео, Вал и Ви вообще родные внуки, а все ее зовут леди Элизабет! Ничего не понимаю.

Как-то это все не походило на семью.

Арджун задумался, и ответил мне Паук.

– Потому что она леди Элизабет. Иначе и не скажешь. Светская дама. Она очень хорошая бабушка, тут можешь не сомневаться. Даже нам с Лексом не удастся пожаловаться, будто нам не доставалось от нее любви. Но при этом она в первую очередь именно леди и ее второе имя – этикет.

После такого объяснения я не поняла вообще ничего, но закивала. Брендон посмотрел на меня и почему-то показалось, что он веселится от всей своей паучьей сумрачной души. Не знаю, почему я так посчитала… но вот предчувствие было таким.

За ужином все вовсю обсуждали преступную деятельностью моего кузена Дина. Частично с возмущением, частично с восторгом. Кажется, проворачивал первенец Альфреда Блейка что-то действительно невероятно, при этом еще и умудрялся ни разу не попасть в руки полиции.