— Элли! Мама Элли! Папа вернулся. Мы не можем сейчас впустить его.

Наверху громко играла музыка. Он с трудом различил голос Элли.

— Я не слышу, милая. Что ты сказала?

— Папа вернулся!

— Выключи музыку и повтори еще раз.

Зейн вошел в гостиную и прислонился к двери.

— Она сказала, что папа вернулся.

— Как же так? Ты сказал, что будешь только завтра утром, — обескураженно проговорила Элли.

В душе у Зейна все оборвалось. А он-то думал, что они обрадуются его приезду.

— Ты испортил весь сюрприз, папа.

Только сейчас Зейн огляделся по сторонам. Комната была оклеена новыми светлыми обоями, мебель переставлена, начищенные деревянные полы блестели. Элли, вся в белой краске, смущенно стояла перед ним. Зейн облегченно вздохнул.

— Как я вас люблю!

— Мы так хотели быть красивыми для тебя, — протянула девочка, — но не успели.

— Вы и так прекрасны, я вас обожаю.

— Особенно я, — заметила Элли. — Наверное, я похожа на героиню какого-нибудь фильма ужасов.

— Ты выглядишь как самая красивая и желанная женщина. Как моя жена. Как мать моей дочери. — Он рассмеялся. — Как мама Элли.

Элли улыбнулась и смахнула слезы, предательски навернувшиеся на глаза.

— А ты выглядишь как мужчина, который провел в дороге несколько дней и которому необходим душ, хороший ужин и поцелуй от жены и дочки. Но только в такой последовательности.

— Ты уже здесь. — С этими словами Элли вошла в спальню. — Похоже, мне придется подстричься — краска не смывается. Что это?

— Старый матрас Ханны. — Зейн бросил на него две подушки. — Пока мы все не расставили по местам, надо же нам с тобой где-то спать.

— Но мы же не можем спать прямо на полу.

— Что делать, если ты сама переставила мебель.

— Это ты виноват, Зейн, что приехал сегодня, улыбнулась она.

— Элли. — Он взял ее за плечи и пристально посмотрел в глаза. — Не знаю, простишь ли ты меня, я так глупо вел себя тогда… Я безумно боялся, что потерял тебя навсегда. Ты нужна мне не из-за Ханны, все эти годы я любил только тебя, Алберта Лэсситер, всем сердцем и душой.

— Я панически боюсь потерять тебя, — прерывисто прошептала Элли. — Однажды мое сердце уже было разбито, Зейн. Я почувствовала, как оно раскололось на две половинки, это было очень больно. Второй раз я такого не вынесу.

Зейн обнял и прижал ее к себе.

— Ты больше не потеряешь меня, милая, — нежно проговорил он, закрывая глаза и касаясь щекой ее волос. — Любимая, я чувствую то же самое. Конечно, мы не можем предугадать, что нас ждет впереди, но я знаю, что с тобой мне хорошо, а без тебя плохо. Жизнь слишком коротка, чтобы мы могли терять время на разлуку. Хочу кое-что сказать тебе. — Зейн мягко взял ее за подбородок. — После того как мы с Ким поженились, я не мог заставить себя спать с ней в той комнате, которую мечтал разделить с тобой. Мы жили в комнате для гостей. — Он немного помолчал. — А после нескольких недель нашего брака я переехал в свою комнату, а Ким оставалась здесь. И с тех пор никогда…

— Это в прошлом, — решительно возразила Элли. — Ким подарила нам чудесную дочь, и мы должны быть ей благодарны за это.

— Но тогда я потерял тебя… Элли сладко потянулась.

— Ты собираешься проговорить всю ночь или мы все-таки пойдем спать? — Она положила голову мужу на плечо, а он обнял ее и крепко прижал к себе.

— Тебе не терпится посмотреть, как это будет выглядеть на потолке?

Краска смущения залила щеки Элли.

— У меня просто не было времени сломать все твои зеркала, но обещаю, что в ближайшее время в нашей спальне ничего подобного не будет.

— Я не поэтому женился на тебе, — пробормотал Зейн, нежно целуя жену в шею.

— Знаю. — Элли закрыла глаза. — Ты хотел спать со мной.

— Не только. — Его пальцы ласково прикоснулись к ее груди. — Кто-то же должен был красить ногти Ханне.

— Лгунишка. Ты хотел только меня, потому что тебе со мной очень хорошо.

— Надо ли так понимать, что я вырос в твоих глазах? В прошлый раз ты сказала просто «хорошо».

— Выключи свет, и давай спать.

— Если мы выключим свет, то не увидим себя в зеркалах.

Элли засмеялась и поцеловала мужа в плечо.

— А сейчас, — продолжал Зейн, доставая из кармана кольцо, — надень это и сними с себя все остальное. Теперь ты моя навсегда.

Теперь это действительно была их спальня, их дом, их жизнь, их любовь. Не иллюзия, не мираж, а счастливая явь, в которой Зейн любил Элли, а она любила его, и все было замечательно просто и ясно.

— Элли.

Она открыла глаза и перевернулась. Мужа рядом не было.

— Зейн! — нерешительно позвала она.