Потому что разговор в прямом эфире, и против Сталина, при живом Сталине - это, ну даже не знаю с чем сравнить! Хотя в этой реальности и идет либерализация-реабилитация помаленьку и потихоньку - но слышал я, что касаемо определенного круга тем, Вождь наш дорогой и любимый, чувства юмора начисто лишен! Так что Аня на кон ставит - все: все свои заслуги, репутацию, авторитет, а то и жизнь. Если проиграет.

Я смотрел, как Аня со своим Адмиралом гуляют по парку на Замковой горе. Держась за руки, как дети - вот итальяночке нашей нравится, когда Юрка, "рыцарь" ее возлюбленный, ее за талию обнимает, под расстегнутой накидкой, Мария со мной под руку ходит, мой локоть на миг отпустить боится - ну а Анна Петровна и наш Отец-Адмирал, только так. Хотя самые старшие из всех. Но сказал один умный человек, что стареем мы, когда сами того хотим. Ну а я, Мазур (мой зам), и еще пятнадцать "песцов" бдили, рассыпавшись вокруг, изображая гуляющих (это не считая привлеченных местных кадров - вот запомнят львовские товарищи визит группы лиц, посвященных в тайну уровня "ОГВ"). Вокруг природа зеленеет, день солнечный, обстановка самая мирная. А я вспоминаю (читал) что Николай Кузнецов со товарищи, перед тем как очередного важного немца убивать идти, гуляли по лесу, "чтоб нервы не взвинчивать до предела - они нам крепкие понадобятся". Так что не прихоть это была, а важное дело, львовский парк в этот последний день лета, каштаны шелестят, птички щебечут - ну а мы, команда лучших в СССР убивцев, следим, чтобы эту идиллию не нарушил никто.

– Вы, товарищ Кунцевич, непосредственной охраной Анны Петровны займитесь - сказал мне Кириллов - ну а я в общем подстрахую. Вам ведь ясна разница между ЧП с тяжкими политическими последствиями - и с относительно умеренными, которые можно загасить?

"Площадь Тяньаньмень" на тридцать лет раньше, это "умеренные потери"? Патрулей и войск на улицах не больше, чем обычно - но все места, потенциально опасные с точки зрения беспорядков, взяты под наблюдение. И если где-то начнется буча, через пять минут примчится ОМОН - а здесь это не гоблины с дубинками и щитами, а егерская спецура, натасканная давить лесную нечисть, бунтующих зеков и всевозможные банды; тут на Галичине именно они, а не армейцы, большей частью и искореняли схроновую сволочь, причем часто пленных не брали совсем - кто раньше из лесу не вышел, мы не виноватые. Ну и бандеры, пленных омоновцев живьем варили в котле. Так что если, услышав радио, найдутся желающие бунтовать, то случится кошмар правозащитника (которых пока и нет в природе). Хотя Пономаренко ведь предупреждал, что возможной целью всей вражеской провокации как раз это и является, кровавую баню устроить, о которой заграница заговорит? Но наверное решили, что повторение киевского бунта, это еще хуже, ну а там, нехай клевещут?

Вокруг радиостудии охрана милицейская - наши в штатском, формой не светят. Нам выделена не комната даже, а небольшой зал, две кафедры с микрофонами, и три десятка кресел и стульев для зрителей (вернее, помощников - играть предстоит всем, хотя оппонент Ани этого знать не будет). Аня успела переодеться и прическу сделать (чтоб радионаушник не было видно - один, ей же надо и зал слышать), платье как на концерт, из струящегося и блестящего шелка (девочки из киногруппы срочно шили, под руководством Лючии), к плечам как накидка пришита, шлейфом спадает со спины до подола (и проводок под ней так удобно скрыть). Лючия, тоже нарядная и причесанная, восходящая звезда экрана, в первом ряду расположилась, на подругу смотрит с восторгом - не сомневаясь, что мы победим. Адмирал тоже в первом ряду, но с краю. Рядом папский посол - вот и мне любопытно, а католики тут при чем? Но раз Пономаренко решил - значит, зачем-то надо? А "жандарм" Кириллов поодаль уселся, скромненько не светясь. Елезаров позади Адмирала, в окружении своих студенточек из Академии, будущих ань и лючий - движения, манеры, стиль одеваться и даже взгляд похожий, как Аня говорила, "пантерочки мы - со своими пушистые, мурчим, врагу в горло клыками". Штеппу вижу, идеолога украинства недорезанного, в третьем ряду его усадили. Ну и остальные наши, как с киногруппы, так и только что прилетевшие. Телевидения нет, оно пока лишь в Москве, Питере и Киеве имеется - но останется вся картина в истории (и для протокола), мы ведь "киногруппа", или кто?

Ну вот и гражданин Линник явился - в военной форме, с орденами. И что ж ты петлицы вместе с погонами нацепил - в этой реальности, когда в сорок третьем вводили погоны, то на боевом обмундировании прежние знаки оставили, с пилами, кубарями, шпалами: не видны погоны под броником, разгрузкой или танковым комбезом. На парадке золотые погоны положены, но на повседневном у фронтовиков считалось шиком, петлицы пришивать; ну а вместе, и то и другое, в Уставе не запрещалось, но было под конец войны, особенно у спецуры, к этому пренебрежение, "тыловой, а под бывалого фронтовика косит"; однако старший политрук Линник в июле сорок третьего комиссован был по ранению, и дальше пошел по гражданке - Харьков, Киев (уже после тех памятных событий, в сорок шестом, так что с Кириченко не пересекся), а в пятидесятом в порядке кадрового усиления в Львов попал. Однако, интересная тут система: служил человек в горкоме партии, нареканий не имея - а его вызывают и говорят, теперь в науку пойдешь, преподом в университет, Партия велела, коммунист ответил "есть". Может, тогда у него мозги и свернулись, не от умысла, а от дурного старания - решил, что раз тебя на науку поставили, то ты и думать должен сам, а не просто линию партии излагать? Вот уж по Гоголю - иной раз, чем свой ум иметь, так лучше, его бы вовсе не было!

Оглядывается, удивленно и даже с недовольством. А ты чего ждал - что тебе наедине предложат, перед микрофоном зачитать? Нет уж, Сергей Степанович, все проходить будет в форме диспута. Но сначала вы свою программу зачитайте - вот сюда станьте, готовы? Примерно так Аня и объяснила - с обворожительной улыбкой, мягко, но возражений не допуская. Если гражданин Линник взбрыкнет и откажется - что ж, будем брать его и трясти, а в эфир выйдет что-то музыкальное, с Радиокомитетом согласовано. Нет, решительно на кафедру идет - вообразил себя народовольцем на процессе тридцать... простите, восемьсот семьдесят седьмого года, когда царское правительство решило провести большой суд над пойманными участниками "хождения в народ", выставив их отъявленным разбойниками и злодеями, но осуществило все настолько бездарно, что процесс превратился в торжество революционной пропаганды (речи обвиняемых по всей России переписывали от руки), а такие фигуры, как Желябов и Перовская, были отпущены совсем. Ну тут тебе не там - только, Анюта, не подведи!

Линник молнии мечет - начал осторожно, но быстро разошелся. Заветы Ленина, долой комбюрократию, да здравствует свобода и демократия (как внутрипартийная, так и вообще). Ильич завещал - что государство при социализме будет отмирать, а где это на деле? Все то, что я уже слышал, от арестованного Горьковского.

Тут Аня нажала кнопку, отключив от эфира. А он еще пару секунд кричал в микрофон, не понимая, что не слышит его никто. И Анин голос не только в микрофон, но и через динамики, на весь зал.

– Сергей Степанович, пожалуйста, ответьте на вопрос. И Ленин, когда писал "Государство и революцию", и Маркс, предполагали, что коммунизм победит сразу по всему миру. Или по крайней мере, во всех наиболее развитых странах. У них не было ничего про победу революции в одной стране, в окружении враждебных держав. И как вы думаете при этом, без сильного государства обеспечить оборону? Концентрацию сил и ресурсов на важнейших направлениях, пусть и невыгодных местным "коммунам", которым вы призываете? Демократическим обсуждением - так в Испании было, когда именно так, с трибун и в газетах, обсуждали, где и когда наступать будем - а у Франко тоже читать и слушать умели, и чем кончилось, помните? Да и не предлагал Ленин немедленно отменить государство - где вы у него такое нашли?

– Вся власть Советам!
– патетично воскликнул Линник - с полной выборностью, отчетностью, сменяемостью. И впредь требую, меня не перебивать!

– Вы и в армии выборность введете? Как в семнадцатом - и что вышло в итоге? Что до Советов, то раз они состоять будут из представителей самых разных политических взглядов, то как они будут быстро и эффективно политические вопросы решать? По-настоящему серьезные, общеполитические - а не уровня горисполкомов, или по-западному, муниципалитетов. Если Советы, или ваши коммуны, избираются территориально, то и согласие в них будет, как у жителей данной территории: где дорогу проложить, или новую школу открыть. А в политике - начнется раздрай.